Когда кончается детство - Александр Владимирович Чхаидзе

Квартиру давно наполнила ночная тишина. Родители уснули. А Тамаз лежал в своей комнате и при свете электрической лампы взахлеб читал о подвигах легендарного разведчика.

У партизана была кличка «Моряк». Он в совершенстве владел немецким языком. Немцы искали его повсюду, а он, переодетый в форму немецкого офицера, тоже «искал себя».

Вот Моряк ловко пробрался в немецкий штаб и выкрал секретные документы.

— Хватит читать, сынок, спи! — слышит Тамаз голос матери.

— Сейчас, мама! — отвечает Тамаз и тут же опять забывает обо всем. Вместе с героем разведчиком носится по немецким тылам, уничтожает склады, взрывает мосты и каждый раз уходит невредимым из-под самого носа озверевших фашистов.

В ту минуту, когда Моряк, переодетый в форму гестаповца, достиг штаба эсэсовской дивизии и навел револьвер на опешившего немецкого полковника, Нино вошла в комнату сына и погасила свет.

Тамаз долго еще лежал в темноте и смотрел в потолок.

За окном ветерок раскачивал фонари, и странные тени скользили по стеклу. Иногда по улице проносилась запоздалая машина. Свет ее фар, как луч прожектора, прорезал комнату, и это напоминало фильмы о войне.

Мысленно Тамаз по-прежнему был с Моряком. Натянув одеяло по самый подбородок, он думал о его подвигах. Какие железные нервы и какая воля нужны были этому человеку! Ведь он на каждом шагу был один на один со смертью!

Однажды летом, отдыхая в деревне, Тамаз заигрался в футбол и на обратном пути заблудился. Ночь застала его в лесу. Вот тогда в первый раз Тамаз испугался по-настоящему. За каждым деревом ему чудилась засада, под каждым кустом что-то ползло, сверкая глазами. Первым побуждением было закричать благим матом и бежать, бежать куда глаза глядят, но он тут же понял, что такое бегство только больше напугает его и, сдерживаясь изо всех сил, медленно пошел в ту сторону, где лес как будто светлел. Скоро до него донеслись звуки песни, и он пошел на голоса. Лес поредел. Тамаз вышел на дорогу. Теперь нетрудно было дойти до дома. Он пошел. Все быстрей и быстрей и наконец побежал. Вот и двор с тремя высокими соснами, свет в окнах… Он перемахнул через плетень, взбежал по лестнице, открыл дверь комнаты и… упал…

Тогда Тамазу было двенадцать лет.

Он знал, что ни один из его ровесников — городских мальчишек — не сможет ночью пойти в лес, и все-таки стыдился своей слабости, в особенности после одного случая…

В комнате бабушки Кесы Тамаз случайно нашел старые, пожелтевшие от времени газеты. Бабушка сберегала их, чтобы стелить под тутовые листья для шелковичных червей. Почти двадцать лет пролежали газеты в сундуке. Воскового цвета, местами съеденные мышами, они были намного старше Тамаза, и, что самое главное, они были времен войны.

В одной из них Тамаз наткнулся на фотографию двенадцатилетнего партизана Шалвы Кахиани и довольно большую статью о его боевых делах. На мальчишке была теплая солдатская шапка-ушанка. Гимнастерку его украшал орден Красного Знамени и медаль.

Глядя на фотографию мальчика, Тамаз почувствовал не только восхищение, но и стыд и зависть.

Отец Тамаза воевал на фронте. О Шалве Кахиани ему не доводилось слышать, но он подтвердил сыну, что мальчишки его возраста совершили в эту войну много удивительных подвигов. Тамаз вырезал из газеты фотографию Кахиани, спрятал и не показывал даже Залико.

С тех пор Тамаз вырос на два года, а Кахиани из газеты по-прежнему оставался двенадцатилетним мальчишкой, но Тамаз все равно чувствовал себя младше его, ибо маленький партизан был настоящим героем.

Но в одно Тамаз верил твердо: будь сейчас война, он тоже был бы таким…

Свет уличных фонарей падает на его кровать. Тамаз держит в руках фотографию Шалвы Кахиани и думает о его судьбе: погиб он или дожил до победы? Если жив, то теперь ему должно быть лет тридцать пять. Но Тамаз не может представить его другим, не таким, как на снимке в газете.

Слышны тихие шаги.

Тамаз отворачивается к стене, закрывает глаза.

Входит Нино, поправляет одеяло на сыне и неслышно закрывает за собой дверь.

За окном раскачиваются уличные фонари, и в комнате скользят и перемешиваются неслышные тени.

…Сегодняшнее путешествие, захватывающая история разведчика Моряка, мысли о Шалве Кахиани — все перемешалось, слилось с реальностью…

Лагерь партизан в дремучем лесу. Огромные бородатые мужчины, вооруженные до зубов. Среди них Тамаз. Он тоже одет по-партизански: в теплый ватник, с шапкой-ушанкой на голове, в кирзовых сапогах. На груди крест-накрест набитые до отказа патронташи, по бокам — две гранаты, на груди — автомат…

Все заняты своим делом. Одна группа готовится к диверсии: ее задача — взорвать мост. Они осторожно несут в ящиках взрывчатку. От берега реки партизаны с ружьями наперевес ведут пленного немецкого офицера. Направляются к блиндажу командира отряда.

Пленный заметил Тамаза, остановился и что-то злобно пробормотал, но его толкнули в спину ружейным дулом, и он пошел дальше.

Вдруг издалека доносится:

«Шалва Кахиани к командиру!»

Тамаз вскакивает. Вот оно что! Кахиани тоже в их отряде! А он и не знал…

Зов повторился, на этот раз ближе.

«Кахиани срочно к командиру!»

Тамаз ищет глазами героя-мальчишку, но вокруг ходят одни бородатые великаны.

Из командирского блиндажа выбежал молодой партизан и направился к Тамазу. Почему-то он очень смахивает на чапаевского ординарца Петьку.

Молодой партизан подбегает к Тамазу:

«Шалва, не слышишь? Тебя командир вызывает!»

«Меня?!»

«А то меня…»

Тамаз с удивлением оглядывает себя. Из-под расстегнутой куртки поблескивает медаль и орден Красного Знамени… Ну конечно, он Кахиани! Иначе что ему тут делать?..

Он бросается к командирскому блиндажу, скатывается по лестнице и, немного запыхавшись, открывает дверь.

В тускло освещенной землянке над круглым столом склонились командиры. Они внимательно разглядывают большую подробную карту и негромко переговариваются.

В одном углу блиндажа Тамаз увидел пленного офицера, того самого, который что-то злобно сказал ему.

Тамаз постоял с минутку. На него не обращали внимания. Тогда он вспомнил, что надо доложить командиру о своем приходе, и громко сказал:

«Товарищ командир, по вашему приказанию партизан Шалва Кахиани явился!»

Командиры подняли голову, и в одном из них Тамаз узнал Чапаева. Чапаев оглядел Тамаза с ног до головы и улыбнулся приветливо:

«Подойди поближе!»

Тамаз отчеканил несколько шагов и остановился перед столом по стойке «смирно».

«Мы позвали тебя вот для чего, герой, — сказал Чапаев. — Фашисты взяли в плен нашего Моряка. Сам понимаешь — его непременно надо выручить. Долго обсуждали мы этот вопрос и решили, что тебе легче других будет справиться с задачей. Моряк сейчас находится