Мои яблочные дни - Мелисса да Коста

— Нет, это значит, что я бегло говорю. Но не значит, что у меня отличный английский.

— Это одно и то же.

— Не совсем.

— А еще ты зануда. Вечно себя принижаешь.

— Я себя не принижаю.

— Принижаешь. А я говорю, что ты талантище. И точка.

Мика переводит взгляд на дорогу, а Лола с порозовевшими щеками качает головой, притворяясь рассерженной. Я, пряча улыбку, немного прибавляю громкость радио.

— А кто у вас гостит? — через несколько километров спрашивает Мика.

— Хорошо, что спросил… Я бы так и забыла вам сказать.

Включаю поворотник и съезжаю на проселочную дорогу.

— Отец Бенжамена.

— Да ну?

Мика удивленно распахивает глаза.

— Что он у вас делает?

— Отдыхает. Он немного устал.

— М-м.

— И еще помогает мне кое с какими мелкими работами.

И снова тишина. Мика молча качает головой. Лола не произносит ни слова.

— Я подумала, что он рад будет с вами познакомиться, послушать ваши рассказы про ДМК.

— Ну, этого вы наслушаетесь!

Смотрю на Лолу в зеркале заднего вида, она робко кивает.

— А что?

— Новый воспитатель с каждым днем все отстойнее! Мы написали петицию, чтобы его уволили! Уже собрали сорок две подписи.

— Да что ты! И что же он сделал?

— Вы даже себе представить не можете, что он предложил хору!

Лола кивает, на лице написано негодование.

— Он хотел распустить хор?

— Нет! Хуже!

— Хуже? Не представляю…

— Он хотел заставить их петь церковное!

Я повторяю, все с большим трудом сдерживая веселье:

— Церковное?

И тут впервые в разговор вмешивается Лола. По голосу слышно, как она потрясена:

— Он хочет, чтобы они спели «Аллилуйя».

Мика приставляет палец к виску, изображая пистолет. Я не могу удержаться от смеха, а Лола повторяет, будто не в силах поверить:

— «Аллилуйя, слава Тебе».

Теперь в моих ушах звучит и смех Бенжамена. Его смех, который я так люблю, идущий откуда-то из самой глубины. Ты это слышишь, Пупсик? Разве не кощунство? И я смеюсь вместе с ним, а эти двое на заднем сиденье напускают на себя угрюмый вид.

Мы, все трое, вылезаем из машины. Ришар идет нам навстречу. Он явно не ожидал увидеть меня в компании двух подростков. Здоровается, протягивает им руку.

— Это Мика и его девушка Лола. Она знали Бенжамена по ДМК. Они смонтировали видео про него к Рождеству и добились, чтобы на двери музыкальной комнаты была табличка с его именем.

Мика серьезно пожимает руку Ришару. Того, как мне кажется, захлестнули эмоции, он немного растерян. Мне надо было его предупредить. Рассказать заранее про табличку и про видео. Почему мне это не пришло в голову?

Лола тоже здоровается и пожимает ему руку, более робко и слабо. Ришар молчит. Не знаю, то ли он на меня сердится, то ли просто взволнован. Лучше дать ему время опомниться, и я киваю остальным на дверь со словами:

— Хотите отнести вещи в дом? И я вам чего-нибудь налью.

Они идут за мной, но взгляд Мики задерживается на Ришаре и на веревке, оставившей на траве белесый след.

— Что он делает?

— Качели для Мэй.

— Мэй? Это еще кто?

— Моя племянница. Внучка Ришара.

— Ой… Извините, а я подумал…

Я отмахиваюсь от его извинений. Мы входим в большую комнату. Я оставила окна открытыми, чтобы во всем доме пахло весной.

— Что будете пить? Кока-колу?

Лола соглашается, но Мика подошел к открытому окну и смотрит, как Ришар протягивает веревку через отверстие в сиденье и завязывает ее надежным узлом.

— А как он подвесит качели?

— Влезет на лестницу и подвесит их к ветке.

— Думаете, он справится один? Может, ему помочь?

— Думаю, ты можешь спросить у него.

Мика, довольный, соглашается и вылезает в окно — ему не терпится приняться за работу, он не может идти через весь дом. Лола ласково его бранит, но он уже снаружи.

— Налить тебе кока-колы?

— Да. Спасибо.

Подаю ей стакан,