Повесть о корейском мальчике - Глеб Николаевич Комаровский

Друзья увлеклись и говорили, не слушая один другого, до тех пор, пока не стало бледнеть небо и громко не запели птички. Оба решили начать формирование армии с Прохладной Долины.

— А бабушка будет на всех готовить, — говорил Кай Су.

— А Чан Бай Су сложит смешную песню об американцах, и мы будем петь её после каждой победы.

— А кто будет генералом?

— Я!

Кай Су мгновенно замолчал и надулся. Пек Чан начал рассказывать, каким способом отбить у американцев самолёты, но, заметив, что друг его не слушает, тоже замолчал.

Мелкие облака стали похожи на пушистые розовые цветы. Из деревни донеслось мычанье волов. Ветер стал тёплым и ласковым. От его дыхания слипались глаза. Кай Су повернулся на спину. Его охватила дрёма.

— Послушай! — Пек Чан жарко дышал в ухо Кай Су. — Будем генералами по очереди: сегодня я, завтра ты… Хорошо?

Кай Су лежал с закрытыми глазами и молчал. Он протянул руку и похлопал Пек Чана по спине.

«Генералы» обнялись и скоро уснули.

Во сне Пек Чан несколько раз вскрикивал и размахивал руками: шло ответственное сражение. Кай Су был ранен. Враги выставили против корейцев крупные части, но Пек Чан заманил неприятельскую армию в горы и, соединившись с отрядом Весёлого Огонька, окружил её и взял в плен…

Кай Су спал спокойно и часто улыбался. Он видел свою землю свободной.

Пек Чан разбудил его в час, когда он окончил постройку огромной, в сто окон, фанзы с высокой башней, на крыше которой трепетал шёлковый флаг.

Земляки рассказали друг другу свой сны и отправились в путь.

Скоро они добрались до большой деревни и пошли по неширокой улице, поражаясь необыкновенной для этого часа тишине.

Солнце ещё не садилось, а все окна были задвинуты бумажными ставнями. Ни в маленьких огородиках перед фанзами, ни на улице не было людей. Ребята пошли тише.

Обогнув на перекрёстке высохшие кусты, они в испуге остановились: перед ними возник белый дом с новой черепичной крышей и высоким крыльцом.

Вдоль стены лениво вышагивали двое полицейских. Они шли навстречу один другому, встречались у крыльца и, повернувшись, расходились.

Один из полицейских увидел ребят, дошёл до положенного угла стены, остановился и махнул на них рукой, как на собаку, по ошибке забежавшую на чужой двор.

Полицейский дыхнул громким шёпотом:

— Спать!

Кай Су и Пек Чан побежали.

У околицы они переглянулись.

— Что это? — спросил Кай Су.

Пек Чан задумался:

— Надо узнать…

Они обошли вокруг деревни и увидели, что двор дома с черепичной крышей выходит к широкому ручью. По узкой полоске обрывистого берега тянулся высокий плетёный забор, обмазанный глиной.

Укрытые высокой травой, Кай Су и Пек Чан подползли к забору и почти у самой земли обнаружили дыру, прикрытую со двора большим камнем. Очевидно, это был ход для кур.

Пек Чан осторожно сдвинул камень в сторону. Прямо перед собой ребята увидели большой ковёр. На нём, облокотись на японскую подушку в форме длинного валика, полулежал жирный человек в стёганом халате.

Кай Су чуть не вскрикнул от изумления: это был его хозяин, Хан Хо Сан.

Кай Су не знал, что у Хо Сана было много деревень. Он дёшево скупил их у бежавших японцев.

Хо Сан был доволен. Урожай обещал быть отличным. Взбунтовавшиеся крестьяне притихли при одном только виде американских солдат.

Хо Сан улыбался.

Перед ним на низенькой скамеечке сидел вертлявый человечек в золотых очках. Он что-то быстро говорил, размахивая руками. Хо Сан слушал с полузакрытыми глазами.

Ребята замерли.

Вертлявый частил:

— Другие времена, Хо Сан… То, что ты делаешь, делать уже нельзя. Народ прислушивается к северному ветру. Если вы, помещики, не хотите, чтобы вспыхнул весь юг, не надо возбуждать крестьян, не надо… Ведь ты кореец. Надо подумать и о меньших братьях своих…

Вертлявый нагнулся к уху Хо Сана, но заговорил громче, чем прежде:

— Надо уметь произвести впечатление, Хо Сан. Фасад тюрьмы штукатурят и красят не для того, чтобы в ней было приятней сидеть. Обещай народу хорошую жизнь, Хо Сан, и он перестанет бунтовать… Объяви «пять — пять», и ты избежишь расходов по содержанию полиции.

Хо Сан открыл глаза. Вертлявый опередил его мысль:

— Знаю, знаю: дед, прадед, предки… Но надо уметь шагать в такт музыке.

Хо Сан зашлёпал мокрыми губами:

— Лучшая музыка — тихий звон золота. Под неё шагает весь мир.

— Не весь, Хо Сан, не весь!

— Знаю! — Хо Сан обозлился. — Ваши разговоры, уговоры, переговоры, проповеди до добра не доводят! Кого вчера била эта толпа бедняков? Тебя. За что? За сладкие слова.

— Но это же драка, это не доказательство…

— Да, драка. Но в драке побеждает тот, кто бьёт, а не тот, кого бьют.

— Но политика требует…

— Довольно!

— Слушаю…

Стало быстро темнеть, и Хо Сан вошёл в дом. Человек в золотых очках шмыгнул за ним.

Ребята посидели немного в траве и, когда замигали первые звёзды, выползли в поле. Кустами они дошли до дороги и побежали к горе. Там под соснами друзья сгребли хвою в большую кучу и крепко уснули на мягкой душистой перине.

7. Что видели Кай Су и Пек Чан на родной земле

Кай Су сидел на пороге развалившейся фанзы и старательно дробил в ступке соевые зёрна. Пек Чан держал на коленях голого мальчика, строил зверские рожи и бодал его лбом, отчего малыш взвизгивал и смеялся.

Кай Су стряхнул с пестика пыль и сказал:

— Всё. Тётушка Цон Син, мы пошли.

Из фанзы послышалось:

— Погодите, славные ребятки! Поешьте!

— Благодарим, тётушка Цон Син. Пора. Солнце высоко.

Из фанзы вышла молодая женщина:

— Я вчера и не поговорила с вами, славные ребятки… Куда же вы путь держите?

— В Прохладную Долину.

— Знаю я эту деревню, бывала там. Только не так уж она прохладна, как вы думаете.

— Почему?

— Пожгли её.

Кай Су вскочил. Пек Чан опустил малыша на землю:

— Как пожгли? Кто?

— Не знаю. Может, полиция… может, солдаты… Люди говорят: там скрывались партизаны.

Кай Су и Пек Чан поклонились:

— Благодарим, тётушка Цон Син, за приют.

Женщина протянула им две сухие лепёшки:

— Раньше завтрашнего вечера не доберётесь, славные ребятки, да и то если через перевал пойдёте.

— Мы знаем.

К фанзе на низкорослой мохнатой лошадке подъехал человек в золотых очках. Он улыбнулся женщине, приложив руку к серой шляпе, и затрусил дальше. Женщина неохотно кивнула головой и отвернулась. Ребята узнали вертлявого.