Наука логики. Том 1 - Георг Гегель

С. Разложение вещи

«Эта» вещь, взятая так, как она теперь определилась, как просто количественная связь свободных веществ, совершенно изменчива. Ее изменение состоит в том, что одна или несколько материй выделяются из этой совокупности или присоединяются к этому «также», или же в том, что взаимное соотношение их количеств изменяется. Возникновение и уничтожение «этой» вещи есть внешнее разложение такого внешнего сочетания или сочетание того, чему безразлично быть или не быть сочетанным. Ничем не удерживаемые вещества выходят из «этой» вещи или входят в нее; сама она есть абсолютная пористость без собственной меры или формы.

Таким образом, вещь в ее абсолютной определенности, через которую она есть «эта», безоговорочно разложима. Это разложение есть некоторая внешняя определяемость, равно как и бытие вещи; но ее разложение и внешний характер ее бытия есть существенное в этом бытии; она есть лишь вышеуказанное «также»; она состоит лишь в этой внешности. Но она состоит также и из своих материй; и не только абстрактное «это» как таковое, но и вся «эта» вещь есть разложение себя самой. А именно вещь определена как внешняя коллекция самостоятельных материй; эти материи не суть вещи, они не имеют отрицательной самостоятельности, а суть свойства как нечто самостоятельное, а именно определенность, рефлектированная как таковая в себя. Поэтому хотя материи просты и соотносятся лишь с самими собой, но их содержание есть некоторая определенность; рефлексия в себя есть лишь форма этого содержания, которое как таковое не рефлектировано в себя, а соотносится по своей определенности с другим. Вещь поэтому есть не только их «также», их соотношение как безразличных друг к другу, а в такой же мере и их отрицательное соотношение; в силу своей определенности материи сами суть эта их отрицательная рефлексия, каковая рефлексия есть точечность вещи. Со стороны определенности их содержания по отношению друг к другу одна материя не есть то, что есть другая; а со стороны их самостоятельности одна материя не есть, поскольку другая есть.

Вещь есть поэтому соотношение друг с другом материй, из которых она состоит, таким образом, что в ней состоят («состоят» в смысле «наличны». – Прим. перев.) и одна, и другая, но так, что в ней вместе с тем одна материя не состоит, поскольку состоит другая. Следовательно, поскольку в вещи имеется одна материя, другая тем самым снята; но вещь есть вместе с тем упомянутое «также» или устойчивое наличие других материй. В состоянии одной материи другая материя поэтому не состоит, и вместе с тем она также и состоит в первой, и таким же образом состоят взаимно все эти разные материи. Поэтому так как в том же отношении, в каком состоит одна, состоят также и другие, в каковом едином их состоянии и заключается точечность или отрицательное единство вещи, то они совершенно проникают одна в другую; а так как вещь вместе с тем есть лишь их «также» и материи рефлектированы в их определенность, то они безразличны друг к другу и в своем взаимопроникновении не соприкасаются. Поэтому материи по существу пористы, так что одна состоит в порах или в несостоянии других; но эти другие сами пористы; в их порах или в их несостоянии состоят также и первая, и все прочие; их состояние есть вместе с тем их снятость и состояние других; а это состояние других есть равным образом их снятость и состояние первой, а также и всех прочих. Поэтому вещь есть противоречащее себе опосредствование с собой самостоятельного состояния через его противоположность, а именно через его отрицание, или, иначе, говоря, противоречивое опосредствование одной самостоятельной материи через состояние и несостояние другой. Существование достигло в «этой» вещи своей полноты, будучи в одном и том же и сущим-в-себе бытием или самостоятельным состоянием, и несущественным существованием; истина существования заключается поэтому в том, что оно имеет свое в-себе-бытие в несущественности или свое устойчивое наличие в некотором другом, и притом в абсолютно другом, или, иными словами, имеет своей основой свою ничтожность[102]. Поэтому оно есть явление.

Одно из обычнейших определений вещи, указываемых представлением, заключается в том, что вещь состоит из многих самостоятельных материй. С одной стороны, вещь рассматривается так, что она обладает свойствами, устойчивое наличие которых есть вещь. Но с другой стороны, эти разные определения понимаются как материи, устойчивое наличие которых не есть вещь, а, наоборот, вещь состоит из них; сама она есть лишь их внешнее сочетание и количественная граница. Оба, свойства и материи, суть одно и то же определение содержания, и различие их заключается лишь в том, что они там суть моменты, рефлектированные в их отрицательное единство как в некоторую отличную от них самих основу, в вещность, здесь же они суть самостоятельные разные, каждое из которых рефлектировано в свое собственное единство с собой. Эти материи, далее, определяют себя как самостоятельное устойчивое наличие; но они также и совмещаются в одной вещи. Эта вещь обладает двумя определениями: она есть, во-первых, «эта» и, во-вторых, «также». «Также» есть то, что во внешнем созерцании выступает как пространственная протяженность; а «эта», отрицательное единство, есть точечность вещи. Материи совместны в точечности, и их «также» или протяженность есть повсюду эта точечность; ибо «также» как вещность равным образом определено по существу как отрицательное единство. Поэтому, где имеется одна из этих материй, там в одной и той же точке есть и другая; дело обстоит не так, что вещь имеет в другом месте свой цвет, а еще в другом свое пахучее вещество, а в третьем свой теплород и т. д., но в той же точке, в которой она тепла, она также и цветна, кисла, электризована и т. д. Так как эти вещества или материи находятся не вне друг друга, а в одном и том же «этом», то они предполагаются пористыми, так что одна материя существует в промежутках другой. Но та материя, которая находится в промежутках другой, сама также пориста; в ее порах существует поэтому, наоборот, другая, но не только одна эта другая, а также и третья, десятая и т. д. Все материи пористы, и в промежутках каждой из них находятся все другие, равно как и сама она вместе с прочими материями находится в этих порах каждой из материй. Они поэтому составляют некоторое множество, взаимно проникающее друг в друга таким образом, что проникающие, в свою очередь, проницаются другими, что, стало быть, каждая материя снова пронизывает свою собственную пронизанность. Каждая материя положена как свое отрицание, и это отрицание есть устойчивое наличие другой, но это устойчивое наличие есть в такой же мере отрицание этой другой и устойчивое наличие первой.

Отговоркой, посредством которой представление не допускает противоречия самостоятельного устойчивого наличия многих материй в одной вещи или, иными словами, их безразличия друг к другу в их проникании, служит, как известно, малость частиц и пор. Где появляется различие в себе, противоречие и отрицание отрицания, вообще, где требуется постижение в понятиях, представление впадает во внешнее количественное различие; касательно возникновения и прехождения оно прибегает к постепенности, а касательно бытия – к малости, так что исчезающее понижается до незаметного и противоречие до путаницы, истинное же отношение переделывается в неопределенное представление, смутностью которого спасается упраздняющее себя.