Мода на экране. От ревущих 20-х до ярких 80-х: иконы стиля - Анна Сергеевна Баштовая

было дословно повторить – это одеяние для обретения титула, церемонии инвеституры, которая официально закрепила за ним титул принца Уэльского. Корона, которую герой носит в этой сцене, была специально воссоздана для сериала. Кроме того, в деталях была восстановлена шляпа королевы Елизаветы, декорированная жемчугом.

Своим самым любимым костюмом за весь многолетний период работы над сериалом Эми Робертс называет одеяние монахини для принцессы Алисы, матери принца Филиппа: «Может показаться, что это одна из самых простых вещей в мире. Но мы искали ткань, красили ее, штопали и латали. И оттого что Алиса была самой экстраординарной представительницей королевской семьи, процесс был еще более увлекательным. С одной стороны, у тебя есть шарм, шелк и очарование семьи, а с другой – эта необычная женщина, которая отказалась от всего перечисленного. Ее наряд отличался от всего, что мы делали для остальных героев».

В 2020 году Бруклинский музей совместно с Netflix запустили онлайн-выставку костюмов из «Короны».

По самым скромным подсчетам в мире сейчас снимается свыше тысячи сериалов: как минимум 50 из них являются продолжениями уже запустившихся проектов. «Уэнсдей», «Очень странные дела», «Эйфория», «Эмили в Париже» и «Доктор Кто» несомненно чьи новые сезоны ожидаются в ближайшие два года, несомненно, продолжат свое влияние на фэшн-тренды. Но также нас ждут новые проекты, чей стиль мы еще не знаем, и даже не можем предугадать. И от этого еще интереснее, как же будет меняться мода под воздействием новых сериалов.

60-е годы XX века

В начале 60-х годов во французском кинематографе произошли поистине революционные события. Бывшие кинокритики журнала «Кайе дю синема» (Cahiers du cinema) взяли в руки кинокамеры и начали экспериментировать над привычной киноформой, предложив тем самым альтернативу студийному мейнстриму и зародив попутно французскую «новую волну».

Отправной точкой «новой волны» и одной из главных картин этой киноэпохи (наряду с фильмами 1959 года «Четыреста ударов» и «Хиросима, любовь моя») стала дебютная лента Жан-Люка Годара «На последнем дыхании» (1960). Именно она была провозглашена впоследствии своего рода манифестом нового движения кинематографистов и положила начало новаторскому визуальному стилю, включающему в себя ручную съемку и рваный монтаж. Картину часто называют квинтэссенцией европейских 60-х: политическая нестабильность, ненависть к устаревшим социальным институтам, свободная любовь и равноправие полов – все это здесь присутствует сполна. Свободным и новаторским был и подход к кинопроизводству. Сценарий фильма Годар написал буквально за день до начала съемок, диалоги спонтанно рождались на площадке, а одежда для актеров подбиралась из их личных гардеробов.

Годар решил отказаться от всех шаблонов съемочного процесса, в том числе и от художника по костюмам. Все образы актеры разрабатывали сами. Возможно, именно в этом и кроется их гармоничное существование на экране, последовавший ошеломительный успех и статус икон стиля.

Молодой преступник Мишель Пуакар в исполнении Жан-Поля Бельмондо представляет собой собирательный образ клишированных героев из фильмов нуар в расслабленных костюмах, широких галстуках и фетровых шляпах. Особенно ярко герой Бельмондо отсылается к Хамфри Богарту (глава о 40-х). Повторяя знаменитый жест Богарта, Бельмондо проводит пальцем по губам и делает это аж девять раз за фильм.

Патрисия Франкини в исполнении Джин Сиберг носит в картине полосатые топы, рубашки и платья, что в сочетании с короткой стрижкой и большими солнцезащитными очками делает ее настоящим воплощением французского стиля, небрежного и сексуального одновременно. После выхода картины тысячи женщин тут же побежали стричься «под Джин Сиберг». Так американская актриса превратилась в символ парижского шика.

После выхода картины французский историк кино Анри Ланглуа заявил, что отныне весь кинематограф делится на «до» и «после» Годара, и оказался прав. Многие режиссеры по сей день черпают вдохновение во французском постановщике и делают ему оммажи в своих картинах. Так, например, Квентин Тарантино, будучи большим поклонником французской «новой волны», не раз использовал цитаты и даже отдельные фрагменты из фильмов Годара. Кроме того, творческое объединение Тарантино называется «A Band Apart», что является игрой слов из названия фильма Годара 1964 года «Bande A Part» («Банда аутсайдеров»). Что касается моды, то тельняшки в сочетании с короткой стрижкой по сей день ассоциируются у многих с французским стилем, а отголоски дебютной картины Годара можно увидеть в фешен-съемках и коллекциях европейских домов моды.

Еще одним ярким продуктом периода французской «новой волны» стала картина Алена Рене «В прошлом году в Мариенбаде» (1961). Довольно новаторская для начала 60-х кинолента с нелинейной структурой повествования повлияла впоследствии на целую когорту режиссеров-экспериментаторов – от Феллини и Кубрика до Линча и Гринуэя.

Уникальность картины состояла не только в ее форме, но и в творческой группе, работающей над произведением.

Сценаристом «Мариенбада» выступил основной идеолог «нового романа» Ален Роб-Грийе, режиссером – один из ярчайших представителей «новой волны» Ален Рене, оператором – приверженец симметрии и контрастного изображения Саша Верни. И самое поразительное – за костюмы отвечала ни много ни мало сама мадмуазель Коко Шанель.

Работая над визуальным решением картины, Рене стремился воссоздать стиль немого кино 1920-х, для чего в качестве референса использовал «Ящик Пандоры» (1929) Георга Пабста, а образ главной героини в исполнении Дельфин Сейриг напрямую списал с Луизы Брукс (глава о 20-х).

Тем не менее 77-летняя Шанель, разрабатывая гардероб героини, решила не копировать Брукс в точности, а привнести в экранный стиль Сейриг немного молодой себя. Для этого модельер соединила 20-е и 60-е и создала из черных коктейльных платьев и белых жемчужных нитей универсальный гардероб роковой женщины, к тому же идеально отражающий ДНК модного дома Chanel.

Безупречным обрамлением для костюмов Шанель послужили барочные декоры мюнхенских дворцов Шляйсхайм, Нимфенбург и Амалиенбург, где проходили съемки картины. Слои тюля, потоки шифона, многочисленные кружева и килограммы перьев были как будто специально созданы лишь для того, чтобы драматично дрейфовать через роскошные коридоры, позолоченные комнаты и величественные сады. Объединяла все образы одна важная деталь – через перьевые пеньюары, широкие летящие рукава, россыпь бижутерии в виде золотых цепей прослеживался образ женщины-птицы, запертой в драгоценной клетке.

В 2011 году Карл Лагерфельд, на тот момент креативный директор модного дома Chanel, отпраздновал 50-летие фильма весенне-летней коллекцией Last Year at Marienbad. В рамках показа Лагерфельд воссоздал копию знаменитого сада из фильма, а также несколько вариаций культового пеньюара из перьев. Кроме того, фильм послужил источником вдохновения для клипа «To the End» британской группы Blur, фотосессии Дафны Гиннесс авторства Стивена Кляйна для Vogue Italy, фотосессии Мануэля Оутумуро для Marie Claire Spain, видео кутюрной коллекции 2015 года