Всемирная история еды. Введение в гастрономическую экономику - Юрий Витальевич Веселов

других стран, или их грабежом, все же эти пути обогащения ненадежны и имеют малое значение» [7]. Главный источник богатства – торговля, причем на дальние расстояния и в основном двумя видами товара: пряностями (из Индии) или шелком (из Китая) [8].

Меркантилисты не были только политэкономами-теоретиками, они впервые ввели экономическую статистику. Одним из ее отцов стал Уильям Петти, которого все знают по цитате «Труд есть отец богатства, но земля – его мать» (примечательно, что прозвучала она на лекции в тюрьме). В своем сочинении «Политическая анатомия Ирландии» (1672) Петти педантично разбирает все статистические вопросы производства продуктов питания: «В Ирландии имеется 7,5 млн акров хорошей луговой земли, пахотной земли и пастбищ, не считая земли, занятой болотами, кустарником и т. д. Из этой земли 0,5 млн акров снабжают население зерном для хлеба и напитков (для людей и животных), коноплей, льном и рапсом; соответствующий расчет будет в дальнейшем сделан на основе числа людей, характера их питания, числа мельниц, стоимости десятины и т. д. В Ирландии имеется 184 000 семейств, которые живут в домах лишь с одной дымовой трубой или вовсе без труб… В Ирландии имеется около 100 000 лошадей, содержание которых требует 100 000 акров хороших пастбищ, 50 000 акров лугов…» [9].

Петти подробно описывает питание простых жителей Ирландии – он насчитывает свыше 180 000 семейств: «Эти люди живут в таких хижинах, какие они сами могут построить за три или четыре дня, питаются такой пищей, какую они (за исключением табака) не покупают у других, носят одежду, которая производится из шерсти, а их башмаки, называемые brogues, стоят лишь четвертую часть того, что стоит пара английских башмаков», – пишет Петти (и не догадывается, что ботинки «брогги» окажутся распространены по нашей современной моде повсеместно, а вот английские башмаки – нет). «Пищей этого народа служит молоко, свежее и кислое, густое и жидкое. Молоко в то же время является напитком, который пьют летом; зимой же напитком служит легкое пиво и вода. Однако табак, который они изредка курят в коротких трубках, а также нюхают, составляет невидимую радость в их жизни настолько, что две седьмых их расходов на пищу идут на табак. Они едят хлеб в лепешках, которого каждый из них потребляет на пенс в неделю; картофель с августа по май, а возле моря – ракушки, моллюски и устрицы; масло и яйца, протухшие вследствие хранения на болоте. Что касается мяса, то, несмотря на то, что здесь оно имеется в изобилии, они редко едят его за исключением мяса мелких животных, ибо невыгодно для такой семьи убивать быка, которого нет возможности сохранить. Так что они будут скорей есть курицу или кролика, чем кусок говядины такого же веса… Они не нуждаются в каких-либо иностранных товарах и почти не нуждаются в товарах, произведенных за пределами их деревни. Не больше одной пятой их расходов состоит из продуктов, произведенных не в их собственной семье, а такие условия и образ жизни не могут способствовать развитию торговли… Хотя торговля есть собственно обмен товаров, она, однако, вообще говоря, прокладывает путь к получению богатства и власти – этих родителей удовольствия» [10]. Заметим из этого отрывка, что рыночные обмены в этом малоразвитом крестьянском обществе начинаются только с привозного табака.

В этом статистическом процессе описания Ирландии Петти приходит к «важнейшему вопросу политической экономии, к вопросу о составлении уравнения между землей и трудом». Он предлагает экономическое измерение стоимости земли осуществлять в пищевых пайках: возьмем 2 акра земли, пустим туда теленка, он даст за год привес в 1 центнер мяса (что составит 50 дневных пайков) – это и есть годичная стоимость земли, считает Петти. Если же еще добавить труд человека, и он даст с этой земли 60 дневных пайков, этот «излишек дневных пищевых пайков» составит заработную плату человека, причем и стоимость земли, и заработная плата выражены в количестве дневных пищевых пайков. Такова натуральная, или более правильно – потребительностоимостная система измерения, отражавшая стремления того еще нерыночного общества найти более надежный инструмент измерения, чем деньги. А что может быть надежнее, чем продукты питания? В дальнейшем все политэкономы, в том числе и Адам Смит, будут пытаться измерять стоимость не в деньгах, а в труде, а сам труд – в пропитании или его средствах.

Новое направление в политэкономии XVIII века – физиократия. Физиократы в отличие от меркантилистов представляли собой научную школу. Основателем ее был Франсуа Кенэ (François Quesnay), врач-консультант короля Людовика XV и его фаворитки маркизы де Помпадур. Его первые работы по экономике относятся к 1755–1757 годам, а знаменитая «Экономическая таблица» была напечатана в Королевской типографии в 1758 году. Вокруг Кенэ сложился тесный кружок единомышленников, которые часто собирались на общие заседания и сами себя называли «экономистами», откуда и пошло в ход это название (как говорят, «с антресолей Версаля», где и собирались «экономисты»). Другой видный представитель физиократии – Жак Тюрго, его сочинение «Размышление о создании и распределении богатств» вышло в 1769–1770 годах. Тюрго был не только ученым, но и активным администратором: он занимал пост министра финансов.

Само слово «физиократия», дословно означающее «власть природы», было дано самим Кенэ, который любил использовать сочетания греческих слов. Слово удачно подчеркивало значение естественных законов и порядка (здесь ясно прослеживается влияние идей Монтескье). В основе естественного порядка лежит естественная свобода, право каждого располагать своей собственностью по своему усмотрению – физиократы были сторонниками свободы труда и невмешательства государства в дела экономики. Конкуренция объявлялась полезной для общества, а монополии и привилегии – вредными. Именно физиократам принадлежит приоритет в изобретении формулы laissez faire, laissez passer («позвольте делать, пусть все идет как идет» – принцип крайнего экономического либерализма). Богатство – основной объект экономической науки того времени – физиократы, в отличие от меркантилистов, видели в земле. Деньги объявлялись ими «бесплодным богатством, или богатством низшего сорта», поскольку они выполняют лишь функцию простого посредника в обмене. Вслед за Монтескье в деньгах они видели знак, представляющий ценность всех товаров. Считалось, что торговля не создает ничего нового, она лишь оборачивает товары, но и труд также не создает прибавочной ценности, главный же ее источник – природа. Главное богатство – это земля, ее продукты, именно она дает «чистый избыток», причем как в физическом смысле (например, брошенное в землю зерно дает пять или десять зерен), так и в стоимостном. Поэтому земледелие объявлялось основной отраслью экономики, крестьяне и фермеры – производительным классом (остальные – «бесплодны»), а земледельческий труд – основным источником общественного богатства. Поэтому сама система учений физиократов называется также «земледельческой».

Вот что пишет Кенэ в работе «Зерно» (1757): «Постоянно воспроизводимые богатства сельского хозяйства служат основой для