Без инсулина. Вся правда от диабетика - Олег Ноговицын

ее чувствовал в больнице. Но почему она беспокоит чаще диабетиков, нежели обычных здоровых людей? Странные вещи происходят: если сахар всегда в норме – после бега будет в норме. В крови сахара на тонну – после бега впадем в кому? Большинство людей не хотят заниматься спортом. Представляете, какое удобное медицинское оправдание вручили им: не хочу впасть в кому – держу сахар в норме. А поскольку после спорта он падает ниже нормы, поэтому я не занимаюсь спортом. Логическая цепочка что надо. Хотя многие люди с диабетом наоборот отмечают, что после спорта для них наступает «звездный час» – в том смысле, что сахар улетает вверх к звездам.

Почему это может происходить? Напомню, чтобы находиться в сознании, у вас в крови должен быть сахар. Желательно больше 3,9 ммоль/л. Когда вы совершаете любое действие, которое требует от вас усилий и выполняется без смартфона и без доступа в интернет, эта физическая активность сжигает ваш сахар в крови полностью. Вы еще не упали в обморок только потому, что печень всегда подвозит свежий сахар из своих закромов – гликоген. А теперь представьте, что вы тягаете гантели уже полчаса. Сахара в крови крайне мало. Это «безумие» будет продолжаться еще 15 минут, полчаса или час? Судя по всему, печень этого знать не может. И она выбрасывает в кровь гликоген с запасом. Но проходит 5 минут, и вы «неожиданно для печени» решаете закончить тренировку. Вы в страхе замеряете сахар: о, Боже, он повышен! Я же говорил, спорт – это не мое! Гораздо важнее задать вопрос: что произойдет с неаккуратно вброшенным сахаром через 2—3 часа?

Естественно, после тренировки такими философскими вопросами не задаешься. Просто. Хочется. Жрать. И я с удовольствием набил пузо белками и жирами до отвала, попутно загрузил в себя 5 ХЕ углеводов, предварительно введя 5 единиц короткого инсулина. Расплылся в неге, разлегся на диване и включил какой-то фильм. В этот вечер я никого не ждал у себя, но спустя два часа, заранее не предупредив, не позвонив, даже весточку не оставив, пришла она – гипогликемия.

Надо признать, свои «сладкие падения» я переживал с достоинством: даже при 2,1 ммоль/л сердце не выпрыгивало из груди, но в руках появлялся тремор, при котором невозможно было донести стакан с водой до кровати, не расплескав по пути все содержимое. Я съедал ложку меда, бутерброд с маслом и сыром и умолял Всевышнего, чтобы он избавил меня от этого состояния. В школе у меня не складывалось с ребусами и шарадами, поэтому Вселенной пришлось усердно посылать мне прямые намеки в виде гипогликемии, чтобы до меня, наконец, дошло: это не наказание, а подарок судьбы.

Но почему сахар падает не во время тренировки, когда он расходуется, а через два часа после еды, когда должен достигнуть своего пика? Ответ на этот вопрос мне еще предстояло узнать. Я съедал на ужин 5 ХЕ углеводов и вводил ради них строго 5 единиц короткого инсулина. Но замеры показывали, будто я ставлю все 8 единиц. Это происходило систематически после занятий в тренажерном зале. Я предполагал, что b-клетки поджелудочной железы работают, но из рук вон плохо. Неужели спорт стимулирует их производить больше инсулина? Если так, то лучшее, что я могу сделать для них – не мешать. И я снижал дозировки короткого инсулина перед ужином, после занятий спортом: сначала с 5 до 4 единиц, затем до 3 единиц.

Спорт стал моим секретным оружием. Когда ситуация выходила из-под контроля, и в крови поднимался сахарный бунт, я был спокоен. Во-первых, чем больше переживаешь, тем выше устремляется сахар к небесам. Во-вторых, я всегда придерживал в рукаве козырь в виде абонемента в тренажерный зал. За один час работы с железом мне удавалось сбросить сахар с 14 до 5,5 ммоль/л. Можно ли сказать, что мне просто повезло, потому что я никогда не сталкивался с завышенной глюкозой после тренировки? Нет, это тоже со мной случалось: с тебя идет пот градом, а в награду получаешь 8—10 ммоль/л перед ужином. Интересно другое: через два часа после еды глюкометр показывал ниже 8 ммоль/л. И это все на пониженных дозировках. Согласно Библии, Моисей поведал народу, как правильно жить, пересказав десять заповедей. Я не Моисей, но осмелюсь рассказать, как правильно жить с диабетом 1 типа, уложившись в три правила:

1. Больше движения – меньше инсулина.

2. Больше движения – меньше инсулина.

3. Больше движения – меньше инсулина.

Отлично подойдут силовые нагрузки. Позволю себе предвосхитить возражения и полностью соглашусь с вами: да, не все могут подружиться с железом. У кого-то повышенное давление, у кого-то искривленный позвоночник – при неправильной технике (а первое время она у всех неправильная) можно навредить себе. А кому-то просто не исполнилось 16—18 лет, и скелет еще растет. В конце концов, вы можете просто не любить поднимать тяжести. Благо, мы живем не в Матрице, и в вашем распоряжении находятся гораздо больше двух таблеток:

Не любите тренажерный зал – бегайте.

Не дружите с бегом – катайтесь на велосипеде.

Погода не подходящая, снег и гололед – катайтесь на коньках.

Плохо стоите на коньках – ходите в бассейн.

Не умеете плавать – просто ходите. Особенно в гору.

Скучно ходить – танцуйте.

Считаете танцы чем-то несерьезным – играйте в теннис как аристократ.

Даже если вы являетесь поклонником Бродского и руководствуетесь его советом «не выходить из комнаты», у меня есть для вас занятие, которое вам придется сделать в любом случае. Кто бы мог подумать, насколько хорошо оно сбивает сахар. Я несколько раз в неделю ходил в тренажерный зал, совмещал силовые и кардио тренировки, но лучшие показатели глюкозы у меня были… барабанная дробь… приготовьтесь… после уборки в квартире! Не то, чтобы я отличался чистоплотностью, но однажды я довозился шваброй до гипогликемии.

Возможно, вы рождены быть гедонистом и всем нутром стремитесь к удовольствиям, а все перечисленные способы идут вразрез с вашей философией, поскольку требуют усилий, напряжения и самодисциплины. Я одобряю ваш выбор и предлагаю насладиться тремя простыми шагами:

1. Звоните близким людям.

2. Выбираете красивое место.

3. Гуляете, общаетесь и удивляетесь, как быстро пролетело время.

За два часа прогулки спокойным шагом мне удавалось сбросить сахар с 11 до 5 ммоль/л. Ну, не красота ли?

Меня переполнял восторг, что я нащупал рабочую схему и вошел в режим, который можно соблюдать бесконечно долго, но…

Уколы перестали работать

Прошло полгода с момента выписки из больницы. Наши сладкие отношения с диабетом складывались, как у молодоженов в медовый месяц. Это романтическое сравнение медицина взяла в оборот задолго до меня, ибо выявила закономерность, что в первые 3—6 месяцев после первой инсулиновой инъекции у пациентов наблюдается повышенная чувствительность к препарату. Я прочувствовал на себе этот феномен в полной мере. Мне удалось снизить дозировки продленного инсулина с 8 до 4 единиц утром и с 6 до 2 единиц вечером. По короткому инсулину результаты воодушевляли: с 5 до 2 единиц на любой из приемов пищи, который содержал 5—6 ХЕ углеводов. Пойти дальше мешали технические нюансы: шаг шприц-ручки равен одной единице. Первая капля зачастую выходит из иглы под напором второй капли. Следовательно, если вы планируете поставить одну единицу инсулина, то рискуете не ввести ничего. Я по-прежнему придерживался строгого режима, но он перестал быть в тягость, организм к нему адаптировался. Раз в две недели я мог безнаказанно устроить себе праздник – съесть фастфуд или сходить в ресторан. О большем я и мечтать не мог, поскольку был уверен, что полностью избавиться от аптечного инсулина невозможно.

Единственное, что меня беспокоило – постоянные уколы. Золотое «правило иглы» гласит: одна игла – один укол. Расстраивает тот факт, что главный меч в фильме «Убить Билла» и инсулиновые иглы отличаются по своей закалке. Под микроскопом вы можете увидеть, какой становится игла после первого и шестого использования.

Инсулиновое копье превращается в рыбацкий гарпун: он тяжело входит, а когда выходит, то цепляет жировую ткань и тащит за собой. В перетягивании жирового каната вы, конечно, одолеете иглу, но она успеет надорвать