Пьесы и тексты. Том 2 - Михаил Юрьевич Угаров

ЛЮБОЧКА. Не знаю. Ничего.

ЮВЕНАЛИЙ (вытянул руку, показывает). А что, Любочка, вон там – скачет?

ЛЮБОЧКА стала озираться, но ничего такого не увидела.

(Сел.) Ты разбила мою колбу. Разбила колбу, и они теперь – скачут…

ЛЮБОЧКА. Кто?

ЮВЕНАЛИЙ. Саранча.

ЛЮБОЧКА даже присела со страху.

(Шепчет.) Что ж ты, гадина, наделала такого?!

ЛЮБОЧКА была не промах, и возможность трепки она предполагала. Но – рано или поздно – ЮВЕНАЛИЮ удалось подставить ей подножку, и тогда он уселся верхом и началась – трепка.

И вот, в тот момент, когда ЮВЕНАЛИЙ уже заканчивал драть и мылить ей уши, в тот момент…

Он замер так неожиданно, что ЛЮБОЧКА от любопытства даже перестала визжать.

(Дрогнувшим голосом.) Прости…

ЛЮБОЧКА. Даже и не думай! Все будет мамочке рассказано – пересказано! Если тебе твои поганые козявки дороже сестрицы родной… Полюбил своих козюлек, с ума прямо посходил… Убить готов из‐за нечисти!..

Надранные уши ее оттопырились… ЮВЕНАЛИЙ осторожно прикоснулся к одному бордовому уху.

ЮВЕНАЛИЙ. Очень больно?

ЛЮБОЧКА. Больно. А что?

ЮВЕНАЛИЙ. Давай я пожалею.

ЛЮБОЧКА. Чего?!

ЮВЕНАЛИЙ. Ну, подую. Можно?

ЛЮБОЧКА. Плюнешь?

ЮВЕНАЛИЙ. Глупая…

ЛЮБОЧКА. Или крикнешь…

ЮВЕНАЛИЙ. Зачем?.. Я подую. Можно?

ЛЮБОЧКА (не ощутила подвоха). Ну подуй…

И она придвинулась к нему поближе. Тепло и нежно стал он дышать ей в ушко.

(Дернула плечиком.) Щекотно!..

ЮВЕНАЛИЙ (коварно). Не болит?

ЛЮБОЧКА (доверчиво). Чуть-чуть.

Тогда ЮВЕНАЛИЙ придвинулся совсем близко и острым кончиком языка залез ей в ухо, в самую его дырочку. ЛЮБОЧКА стала увертываться, хохоча от щекотки. А ЮВЕНАЛИЙ взял ее за плечи и, крепко держа, снова – язычком… А ЛЮБОЧКА застучала ножками и завизжала.

Вдруг визг ее перешел в хрип, лицо покрылось испариной, сжатые кулачки ее побелели косточками.

Так и застыли: будто он шепчет ей на ухо что-то тайное. А она этой новостью страшно поражена.

ЮВЕНАЛИЙ (отодвинувшись). Господи… Подлец какой. Правду сказал.

ЛЮБОЧКА. Ы-а-а…

ЮВЕНАЛИЙ (встает, встряхнулся). Фокус! Это, Любочка, только фокус. Это все – Леонидовы штучки. Как это он только их выдумывает? Может, учит его кто?

ЛЮБОЧКА. Ы-а-а… А-а… Я все мамочке скажу, все-все, вот увидишь…

ЮВЕНАЛИЙ (усмехнулся). Не скажешь! Это – стыдно. Вот и не скажешь.

ЛЮБОЧКА (помолчала, передернула плечиком). А чего тут стыдного? Ну скажи, чего?

ЮВЕНАЛИЙ даже присвистнул.

ЮВЕНАЛИЙ. Ты тоже ничего не понимаешь? Ничего-ничего?.. Ты в неведении? Ты врешь! (Заскучал.) Противно-то как, Боже ты мой! Зачем Ты сделал это, Господи, для чего?..

Молчание.

(С отвращением.) Ну что? Не больно уже?

ЛЮБОЧКА (неуклюже встает). Я, знаешь, пойду… Схожу в уборную…

ЮВЕНАЛИЙ. По-большому или по-маленькому?

ЛЮБОЧКА. Что?.. Я не знаю еще пока… (Идет.) Я вдруг из физики вспомнила. Лейденские банки.

ЮВЕНАЛИЙ. Ты в уборную хотела.

ЛЮБОЧКА. Просто стеклянная баночка с электричеством. Я не знаю подробностей, но в ней происходит электричество. А внутри у нее – угольная палочка. Она в банке что-то такое делает. В лейденской…

ЮВЕНАЛИЙ (хохочет).

Карл Иваныч с длинным носом

Подходил ко мне с вопросом:

– Как избавить этот нос,

Чтобы больше он не рос?

– Вы купите папиросу,

Приложите это к носу,

А потом, потом, потом,

Отрубите топором!..

ЛЮБОЧКА. Не надо мной смеяться.

ЮВЕНАЛИЙ. Не над тобой. Я просто так смеюсь. (Глядя в пол.) Расползлись. Кто куда.

ЛЮБОЧКА. Кто? Куда?

ЮВЕНАЛИЙ. Саранча. Из разбитой колбы – черт-те куда.

ЛЮБОЧКА. Выметем. Сказать Агаше, она их всех выметет.

Влетела и упала в кресло МАМОЧКА.

МАМОЧКА. С какой целью его теперь там нет?! Я спрашиваю вас: с какой целью?.. Он там лежал всегда – на саратовском блюде! – и он должен лежать именно там! И его нет. От пяти отделений ключи есть, от шестого – фьють!.. (Свистнула.) Фьють! (Свистнула еще раз.) Если бы пропали все ключи – пропали бы все ключи! Так бывает в случаях пропажи. А если пятеро ключей есть, а шестого – фьють?! Он думает, что это очень смешно – украсть ключ. Украсть или перепрятать, я не знаю, как там у него дело шло. Вполне перепрятал! С саратовского блюда, допустим, на мейсенское – вполне! Пять ключей на саратовском, шестой на мейсенском! Чтобы мать голову сломала, когда будет искать. А я не могу, не могу искать, у меня нет сил, я еле на ногах, я не могу, не хочу искать!

ЮВЕНАЛИЙ. Снова о ключе… Это все Леонидовы проделки.

МАМОЧКА. Он мог бы не устраивать буффонад в память об отце, в конце концов! Ваш отец чудесно ко мне относился, чудесно, то есть – в высшей степени… Если бы он не умер так рано… Если бы он, ваш папа, не простудился тогда и не умер так рано…

Тут ЛЮБОЧКА рассмеялась.

ЮВЕНАЛИЙ (испуганно). Любочка, что ты?

ЛЮБОЧКА показала ему язык.

МАМОЧКА (плачет). Пускай он простудился, пускай его – умер! Но это еще не значит, что можно все перепрятывать!..

А в дверях стоял ЛЕОНИД.

ЛЕОНИД. Ваш ключик на мейсенском блюдце, я его по ошибке туда опустил, вместо саратовского!..

МАМОЧКА, не в силах ничего сказать, лишь затопала ногами.

ЮВЕНАЛИЙ (быстро). Я схожу, мамочка. Ключик возьму и все принесу!

Вдруг ЛЮБОЧКА рассмеялась.

ЛЮБОЧКА. Я принесу! Я схожу! (И выбежала.)

Пауза.

ЛЕОНИД (вяло). Вам, мамаша, охота меня дураком показывать? Вам охота, чтобы ко мне приятели – с усмешкой? С намеками? Нет уж, извините!.. Мне ваше дело безразлично, но я одного, одного… Чтобы мои же приятели мне не усмехались! Ювеналий, марш спать!..

ЮВЕНАЛИЙ (кричит). Какое – спать?! Рано спать. Что это – все спать, да спать! Как что – так спать!..

Легко вошла ЛЮБОЧКА, неся в руках графин.

МАМОЧКА, не вставая с кресел, вырвала его.

МАМОЧКА (звонким голосом). Послушайте! Что это за нумера?! (Потрясает графином.) Здесь было больше налито! Я запомнила. Куда ж делось?!

ЛЕОНИД. Прошу прощения, но я лишь отпил. Но немножко. (Указывая на графин.) Я не пил дальше.

ЛЮБОЧКА (смеясь). Какие вы глупые! Это я – дальше отпила. Если вы, мамочка, браниться станете – то мне все равно!..

МАМОЧКА (заплакала). Но здесь же мало осталось! Здесь же – капля!..

ЛЕОНИД. Минуточку! Может быть, не будем ставить друг друга в неловкое положение? Мне ваше дело безразлично, но когда приятели намекают… слухи разные! Неприятно!

МАМОЧКА припала к горлышку графина и все разом выпила. Аккуратно поставила графин возле кресел.

МАМОЧКА. Дети!.. Я хотела бы, чтоб Владимира Ивановича вы называли – папой! Это будет ему приятно. Ведь он будет заботиться о вас, а вы его за это папой звать. И я не стану – слышите? – не стану повторять об этом дважды! Я попрошу Владимира Ивановича высечь розгами – кто меня не услышал! Не надо здесь недоразумений. (Откинулась в креслах.)

Молчание.

ЛЕОНИД. Как хотите, мамаша, но я не стану его отцом звать. Я буду – Владимиром Ивановичем. По фамилии неудобно, а Владимиром Ивановичем – что же, мне это безразлично.

ЛЮБОЧКА (мягко улыбаясь). А можно мне… если он красив… я стану у него на коленях сидеть?..

ЮВЕНАЛИЙ молчит.

ЛЕОНИД. Мне, конечно, неудобно, но о розгах вы… Фуй… Давайте как-нибудь без этого. Право же, неудобно. И насчет Любочки я бы еще подумал. Насчет розгов. Не дело! Незнакомый в принципе мужчина…

ЛЮБОЧКА (мурлычет). Я с ним лисанькой буду, ему и самому не захочется. Пусть вон Ювеналия сечет!..

ЛЕОНИД (засмеялся). А так – что же… даст Бог, еще и деток нарожаете!

ЛЮБОЧКА рассмеялась.

ЮВЕНАЛИЙ молчал.

МАМОЧКА. Деток – да. Владимир Иванович как раз и любит деточек. Я вот с завтрашнего дня не буду больше мадеры пить. Можете прямо сейчас ее выбросить. Выбросьте, выбросьте! Леонид знает – где, можете прямо сейчас и выбросить. (Обняла детей.