Противоречие. Перевертыш. Парадокс. Курс лекций по сценарному мастерству - Олег Владимирович Сироткин

и машет ею, пытаясь достать летающего грызуна. В итоге в пылу охоты за летучей мышью он случайно наносит удар ракеткой по лицу любовника жены. Извини! Ради бога, извини! А затем все-таки сшибает мохнатого вампира.

Двое мужчин, тяжело дыша, радуются тому, что им удалось справиться с летучей мышью. После чего они смотрят друг на друга. И в этот момент понимают, кто стоит напротив!

Затем появляется жена Ричи, которая видит рассеченную бровь у своего любовника и обрушивается с упреками на мужа, полагая, что он умышленно ударил соперника...

С высокой долей вероятности могу предположить: эта сцена — второй, а может, третий драфт сценария. Думаю, изначально было написано следующее: муж пришел к любовнику, подрался и разбил ему бровь. Скорее всего, Мартин Скорсезе, опытный и талантливый кинематографист, прочел, поморщился и сказал сценаристу: «Слушай, старина, ну это как в плохой мыльной опере! Придумай что-нибудь! То, что муж разбил любовнику бровь, оставь. И то, что жена пришла, тоже оставь. Но сделай так, чтобы было интересно, необычно, свежо».

Сценарист ушел домой, думал-думал и в итоге придумал: человек за дверью охает-ахает, а выясняется — он теннисной ракеткой гоняет летучую мышь по квартире. Может показаться, что в ситуации с летучей мышью работает прием «Третий лишний». Но я не соглашусь, так как летучая мышь в квартире — это крайне нетипично. Это полностью выходит за рамки ожидаемого, равно как и то, что любовник и муж объединяются в охоте на бедное животное.

Давайте посмотрим еще одну сцену, иллюстрирующую художественный прием «Непрогнозируемое развитие событий». Это сцена из фильма «Ночи в стиле буги», снятого режиссером Полом Томасом Андерсоном. Это современный американский киноклассик, создавший несколько невероятных фильмов — вроде «Магнолии» и «Нефти».

«Ночи в стиле буги» — ранний (1997 год) фильм Андерсона. Фильм рассказывает о буднях порноиндустрии. Нужная сцена — примерно на 127-й минуте (общий хронометраж — 2 часа 36 минут).

Ситуация такова: трое голливудских бедолаг, доведенных безденежьем до отчаяния, решают впарить одному крупному воротиле бизнеса в Голливуде полкило соды под видом кокаина. Это очень сложно и опасно, так как воротила связан с криминалом. За такой обман можно поплатиться жизнью.

Итак, герой фильма, порноактер Эдди Адамс (Марк Уолберг), работающий под псевдонимом Дирк Дигглер, идет «на дело» вместе с двумя приятелями. Главный инициатор аферы — не сам Эдди, а его приятель Тодд Паркер. Порноактер надеется, что все пройдет гладко и по-тихому: они придут, отдадут товар, заберут деньги и уйдут.

Итак, троица мошенников приходит к голливудскому продюсеру. Тот встречает их в распахнутом халате и в трусах. Продюсер находится под «коксом», он слушает рок на полную громкость, он взбудоражен и предлагает нашим друзьям насладиться музыкой вместе.

По дому продюсера бродит худосочный китаец, тоже в одних трусах, — судя по всему, сожитель продюсера. Он зачем-то поджигает и бросает на пол петарды. Те оглушительно взрываются, вынуждая наших друзей вздрагивать, как от выстрелов пистолета.

Герои передают продюсеру пакет соды. Они видят, что у продюсера есть охранник — здоровенный мордоворот с двумя пистолетами. Как ни странно, продюсер-наркоман настолько доверяет Паркеру, что распоряжается заплатить, даже не проверяя кокаин на качество.

Нашим героям отдают 5000 долларов (для конца 1970-х это огромная сумма). Казалось бы, вот оно! Ваша мечта сбылась! Сматывайте удочки, ребята! Дело сделано!

Но события вдруг принимают невероятный оборот: Паркер, организатор аферы, вдруг выхватывает из-за пазухи магнум 44-го калибра и начинает угрожать продюсеру, требуя отдать не 5000 долларов, а все деньги, что есть в доме!

Такой поворот событий — шок для Эдди. Становится ясно, что Паркер изначально планировал ограбление, а двух подельников привел как массовку, «для понта». Эдди пытается образумить Паркера. Но тот стоит на своем. В итоге завязывается перестрелка, и слетевшего с катушек афериста убивают. Предварительно он успевает замочить охранника продюсера. Эдди удирает из дома под градом пуль.

Практика

Лектор: Кто-нибудь из вас предполагал, что события пойдут по такому сценарию?

Слушатель: Нет.

Лектор: Вот именно! Обратите внимание, что и до поворота с ограблением мы видим целую россыпь художественных решений. Какие они?

Слушатель: «Третий лишний» — китаец, который взрывает петарды.

Лектор: Правильно. Что еще?

Слушатель: «Неадекватное поведение».

Лектор: В чем оно выражается?

Слушатель: Продюсер в трусах, вместо того чтобы обсуждать сделку, кривляется под музыку.

Лектор: Так, хорошо. Как вы думаете, зачем режиссер вставил в сцену взрывающиеся петарды?

Слушатель: Для напряжения.

Лектор: Верно. Герои при каждом взрыве петард вздрагивают. Они сидят как на иголках — как на петардах, если точнее. Если убрать эти петарды, уйдет и ощущение, что герои находятся в напряжении. Ну и конечно, главная жемчужина этой сцены: твой кореш, с которым ты пришел провернуть аферу, как выясняется, планировал использовать тебя «втемную» при ограблении. Он не сказал тебе о своих истинных планах. Он рассчитывал, что ты просто будешь стоять как статист и поддакивать, пока он будет вымогать деньги у криминального авторитета, угрожая пистолетом. Вот уж воистину «Непрогнозируемое развитие событий»!

Теперь давайте рассмотрим третий пример этого творческого приема. Так совпало: все три иллюстрации художественного решения № 4 взяты из американского авторского кинематографа, и это означает, что артхаусные режиссеры изо всех сил стремятся индивидуализировать каждую сцену своего фильма. Особенно если они работают в жанре драмы.

Итак, фильм Тома ДиЧилло «Настоящая блондинка» (1997). Сцена в ресторане. Нет ничего более скучного для сценариста, чем писать сцены в ресторане. Это всегда набор одних и тех же деталей. Как правило, начинающие авторы долго расписывают, кто что заказывает. Из этого описания всегда можно узнать, что сам автор предпочитает из еды и напитков. Протагонист обязательно просит что-нибудь выпендрежное — экзотический чай, коньяк с апельсиновым соком или виски «Чивас Роял Салют». Начинающему автору кажется: рассказывая зрителям о каком-то особенном блюде или напитке, он будто его угощает.

Я такие вещи называю «входной молитвой». В сценах часто встречаются «входные» и «отходные» «молитвы». Болтовня ни о чем. Бессмысленное шарканье ножкой в дверях: «здрасьте-здрасьте» или «до свидания — всего хорошего — и вам не хворать». То, что надо отсекать и выбрасывать из любой сцены.

На самом деле профессионализм выражается еще и в том, чтобы как можно быстрее миновать этот глупый и бессмысленный этап. Сделать так: персонаж садится за столик, и ему уже несут заказ. Черт его знает, когда он успел заказать. Это никого из зрителей не интересует. Официанта обычно даже не показывают. Просто подходит кто-то (мы видим только торс), ставит тарелку и уходит.

В общем, сцена в