Жизнь есть сон - Педро Кальдерон де ла Барка

Когда мы видим меч блестящий,

Смертельную нанесший рану,

Ужель бесстрашно и спокойно

Смотреть мы станем на него?

И кто из нас не содрогнется,

Увидев место, на котором

Сейчас убили человека?

Мы, люди, все страшимся смерти,

И самый смелый человек

Предел наш общий не преступит.

В твоих руках орудье смерти

Я вижу, кровь я вижу здесь

И отступаю от тебя,

Хотя желал тебя с любовью,

Как сына милого, обнять.

Теперь же должен уходить

Без этого: тебя боюсь я!..

Сигизмунд

Твои объятья мне не нужны,

Я обходился и без них:

Отец, который так жестоко

Мог с сыном поступать своим,

Его воспитывать, как зверя,

И, как чудовище, держать

И замышлять на жизнь его,

В объятьях сыну отказал!..

Объятия отца такого

Кому нужны? Кому приятны?

Меня не хочешь ты обнять?

Как мало в этом мне обиды!

И я не удивляюсь даже:

Кто самый образ человека

У сына мог отнять, легко

Ему откажет и в объятьях!

Василий

О, если б образа людского

Тебе я не дал! Горе мне!

Тогда бы дерзких слов не слышал

И оскорблений от тебя!

Сигизмунд

Когда бы ты его мне не дал,

Не слышал бы моих упреков!

Ты дал; тебя я упрекаю

За то, что отнял ты его.

Давать – прекрасно, благородно;

Но отнимать, что раз дано,

Какая низость и позор!

Василий

Вчера бедняк и жалкий пленник,

Царевичем ты стал сегодня

По приказанью моему;

И так меня благодаришь!

Сигизмунд

Тебя благодарить за это?

Тиран души моей свободной,

Уж близок час твоей кончины,

И, умирая, что ты можешь

Мне дать? Не более того,

Что мне и так принадлежит!

Ты мой отец, ты мой король,

И потому твой сан и власть

Ко мне по праву перейдут.

Тебе ничем я не обязан.

Могу лишь требовать расплаты

За то, что долго ты лишал

Меня свободы, чести, жизни.

Но я не требую ее,

И мне приятнее сознанье,

Что ты должник мой.

Василий

Дерзкий варвар!

Ты предо всеми доказал,

Что небо правду говорило:

Высокомерен ты и горд.

Теперь ты знаешь, чей ты сын;

Открыта истина тебе.

Себя ты видишь во дворце,

Среди всеобщего почтенья;

Но я прошу тебя, послушай

Мои слова предупрежденья

И будь душой смирен и скромен!

Ведь, может быть, ты спишь и грезишь,

Хотя и кажется тебе,

Что это все не сон, а правда.

(Уходит.)

Сигизмунд

Мне кажется, что это правда,

А между тем я сплю и грежу?!

О нет! Не сплю, конечно, я;

Я понимаю, что я был

И что теперь! Я знаю, кто я.

Напрасны все твои старанья:

Уж невозможно уничтожить

Прав Сигизмунда на престол.

И если ты до этих пор

Меня держал в темнице мрачной,

То потому лишь, что не знал я,

Какие я права имею!

Теперь открылся твой обман;

Теперь я знаю, что во мне

Слилися зверь и человек[37].

Сцена 7-я

Те же и Розаура (в женской одежде).

Розаура (в сторону)

Эстреллу здесь я думала найти,

Но встретиться с Астольфом я боюсь:

Астольф меня не должен узнавать.

Так, по словам Клотальдо, будет лучше

И так скорее честь восстановлю я.

Клотальдо доверяюсь я вполне:

Он под защиту взял и жизнь мою и честь.

Кларин (Сигизмунду)

Конечно, удивлялись вы

Здесь многому и многим поражались,

Но что же вам понравилося больше?

Сигизмунд

Я ничему не удивился здесь:

Все это предугадывал я раньше.

Один предмет достоин изумленья,

Лишь пред одним склониться можно в мире:

И тот предмет есть женщин красота!

Мужчина малый мир, и потому

Творцу обязан более служить,

Чем женщина, – так в книгах я прочел.

Но мнится мне, что это дело женщин:

Их красота есть маленькое небо!

Далеко до небес земле ничтожной!

Пред женщиной какая в нас краса?

Они прелестны, но прелестней всех

Красавица, которая пред нами.

Розаура (в сторону)

Здесь принц; мне лучше