Мышь - Марина Богданович

— Да, — решительно ответила я, подавляя внезапно нахлынувший страх.

Офицер, который стоял передо мной, производил впечатление честного и порядочного человека, какими и были большинство граждан полиса. И сейчас я добровольно сбегала не только от Рассела и подобных ему, но и от возможности однажны снова свободно жить среди людей, для которых долг, закон и порядок — не пустые слова. Я тряхнула головой, отгоняя липкие эмоции, чтобы не передумать в последний момент.

— Тогда пойдемте. Я получил разрешение сопроводить вас.

Было ощущение, что все вокруг слушали нас, затаив дыхание. Стоило мне выйти из строя, как некоторые сокамерницы зашумели, заулюлюкали.

Я обернулась и быстро нашла взглядом Марту.

— Прощай, — сказала я ей, одними губами. Она кивнула в ответ, и я решительно зашагала прочь.

Пока мы шли по длинным переходам, я снова думала о Джоше, осознавая, что сейчас каждый мой шаг навстречу свободе, это шаг от него и от нашей мечты — снова быть вместе. Жаль только то, что останься и выживи я здесь, это «однажды» все равно имело мало шансов стать реальностью. Никто из нас уже не будет прежним.

Я надеялась, что ему все же удастся узнать, что я отказалась от гражданства. А дальше, каким-то чудом, он решит отправиться за мной, и мы снова будем счастливы вместе. Я мотнула головой — это и вовсе было за гранью фантастики. Тем более, что внешние земли огромны. Кто знает, где я в итоге окажусь через год или пять? Конечно, мне хотелось бы устроиться в нейтральном секторе — самой облагороженой зоне внешних земель, но я не знала, как повернется жизнь.

Я еще не решила, принимать ли предложение Рида о работе, к тому же неизвестно, когда мы с ним сможем встретиться. Сегодня было воскресенье, а боев до пятницы не планировалось, может и клуб окажется закрыт. А потому мой первоначальный план был разыскать какую-нибудь местную клинику и предложить им свои услуги. Если верить Арнольду, хорошие хирурги там на вес золота. А Рида оставлю на крайний случай. Я не питала к нему неприязни: он ни разу не причинил мне вреда, напротив. Но его методы решения проблем доверия не вызывали. Хотя я догадывалась, что для внешних земель, это вполне себе норма.

В любом случае, жизнь научила меня не загадывать далеко наперед. Сейчас нужно было разобраться с отказом от гражданства, а уже после смотреть, как быть дальше.

Мы остановились у двери начальника колонии.

— Войдите, — ответили изнутри, когда мой сопровождающий постучал в дверь.

Офицер пропустил меня вперед и зашел следом.

— Добрый день, — его голос разрезал тишину в кабинете.

— Добрый. Чем могу быть полезен?

Рассел едва не подскочил со своего места, увидев меня в сопровождении офицера охраны безопасности, который ему не подчинялся. Он сжал в руке ручку до побелевших костяшек, и мне хватило этого, чтобы понять, что он волнуется. И что никто из сотрудников колонии не сообщил ему о моих намерениях. Значит, не я одна здесь не любила его.

Злорадство разлилось в груди приятной теплотой. Я не торопилась объяснять ему ситуацию. Пусть думает, что я нажаловалась на его произвол и хоть немного помучается.

— Гражданка полиса и заключенная в вашей колонии желает отказаться от гражданства. Предоставьте ей бланк заявления, — пояснил ситуацию офицер, и я услышала, как шумно, с облегчением выдохнул Рассел. Скотина.

— Неужели? — Он вскинул бровь. — Думаете во внешних землях ваша жизнь станет проще?

— У меня есть все основания так считать. Хотите узнать, почему? — Последнюю фразу я произнесла с вызовом.

Я не собиралась затевать разборки, ведь у Рассела по-прежнему было письмо к Джошу, написанное моей рукой, а у меня — никаких доказателств его домогательств. Но он об этом не знал и тут же полез в ящик стола.

— Не нужно, у меня много работы. Вот бланк отказа, — торопливо сказал он, протягивая мне лист бумаги.

Я быстро вписала в готовое заявление свое имя, номер идентификационной карточки, который знала наизусть, поставила галочку напротив графы о добровольности подачи заявления. А затем рука едва дрогнула.

«Подписывая данное заявление, я осознаю, что впредь въезд на территорию любого из полисов Содружества будет мне запрещен. Настоящим уведомлен(а), что нарушение данного запрета карается смертной казнью.»

Глаза трижды прочли эти строки, а после я твердой рукой поставила отметку в поле напротив.

Внизу листа я проставила дату и расписалась.

— Здесь требуется еще отпечаток пальца, — сказала я, обращаясь к офицеру. На Рассела даже смотреть было тошно, это он виноват в том, что мне пришлось решиться на такой отчаянный шаг.

— Вы поставите отпечаток при пересечении границы и оставите бланк у них. А сейчас ваш начальник на основании вашего заявления должен вызвать представителя из комитета по контролю за перемещением населения.

— Я знаю процедуру, — ответил Рассел, не скрывая раздражения, и вырвал бланк из моих рук.

Он пробежался взглядом по бланку и стал набирать номер на комме.

— Добрый день, начальник колонии номер два десятого сектора, Фрэнк Рассел. Одна из моих заключенных подала заявление на отказ от гражданства.

Слов его собеседника не было слышно.

— Да, хорошо. Будем ждать.

Он завершил звонок и, глядя исключительно на офицера, сообщил:

— Они пришлют человека в течение двух часов.

— Где мне ждать? — Вклинилась я.

Рассел нажал кнопку интеркомма.

— Зайди ко мне.

Через полминуты в дверь постучали.

— Выдай миссис Нилс ее одежду, в которой она к нам поступила и пусть ждет в отдельной камере, — скомандовал он вошедшей охраннице.

Та кивнула и жестом указала мне на выход.

— Спасибо вам большое, — обратилась я к офицеру.

— Не за что, — он дружелюбно улыбнулся мне. — Удачи в новой жизни, миссис Нилс.

Миссис Нилс, — его обращение отозвалось острой болью в груди. И я осмелилась спросить:

— А может, вы могли бы передать короткую записку моему мужу?

— Не положено, — вклинился Рассел.

Никогда и никому я не желала зла так сильно, как этому ублюдку в данный момент.

— Не положено, — тихо повторил офицер, отводя взгляд.

— Да, — ответила я, чувствуя глубокую растерянность.

Словно в тумане, я вышла за дверь, следуя за охранницей. Затем мне позволили переодеться в мой черный, брючный костюм и блузку, в которых я была в суде на оглашении приговора, а после проводили в камеру. Обратный отсчет до моей новой жизни пошел.

Глава 18

Машина службы перемещения населения оказалась серым, невзрачным микроавтобусом с затемненными стеклами. В салоне, кроме меня, сидели двое — мужчина за рулем и его напарник на пассажирском сиденье,