Звезда за облаками - Artyr Gor

штаб-квартиру тайной операции. Чтобы не привлекать ни малейшего внимания деревенских сплетников, соседей и, главное, отца Со Ын, подруги действующего плана побега выстроили идеальную, продуманную логистику.

Каждый день Хэ Джин, Су Джин и Джи Су приносили в подвал по одной-две вещи из своих семейных запасов, аккуратно упаковывая их в целлофановые пакеты на самом дне школьных портфелей.

Первым делом в подвале появился тот самый армейский брезентовый рюкзак, «отмученный» у Чхве У Ли из старшей школы. Он оказался идеальным для дальнего путешествия: глубокого тёмно-зелёного цвета, из плотной непромокаемой ткани, с прочными широкими лямками, металлическими пряжками и множеством потайных карманов.

Хэ Джин лично проверила все молнии и завязки:

— Вот сюда, в самый нижний карман у спины, положишь документы и деньги! Сверху закроем плотной одеждой, и ни один карманник не подберётся!

На следующий день Су Джин принесла обещанные тёмно-фиолетовые джинсы-трубы. Они действительно выглядели сверхмодно для 2000 года — с широкими штанинами, контрастной белой прошивкой и глубокими карманами. Вместе с ними в рюкзак легли две сеульские футболки от брата Джи Су — одна стильная чёрная с золотисто — серебристой готической надписью, другая белоснежная оверсайз, а также джинсовая куртка с байковой подкладкой и потайными внутренними карманами.

Особой гордостью подруг стала обувь. Когда в подвале девчонки выложили перед Со Ын обновки, Хэ Джин победоносно всплеснула руками:

— Ну всё, Со Ын-а, теперь твои ноги в абсолютной безопасности! Сеул тебя не сломает!

Со Ын провела пальцами по белоснежной поверхности кроссовок. Они смотрелись невероятно круто — плотная высокая подошва, зафиксированная лодыжка, толстый упругий язычок

— Джи Су-а… — удивленно спросила Со Ын. — Где ты взяла такие кроссовки?! Они же стоят кучу денег!

— Это сестринские, — скромно улыбнулась Джи Су, поправляя очки. — Моя Ын Чжи купила их в Согвипхо месяц назад, да с размером промахнулась — пальцы упирались при ходьбе. Они лежали в коробке. Я ей отдала свой кассетный плеер Panasonic, а взамен забрала кроссовки. На твою ногу они сядут идеально, а для Сеула это то, что надо — пятка защищена, амортизация отличная, ноги не устанут, даже если весь город пешком обойдешь!

— А вот это — для твоих репетиций! — Су Джин торжественно достала из пакета вторую пару: аккуратные, лёгкие текстильные кеды на гибкой каучуковой подошве. — Помнишь, маме в дом культуры завозили форму для танцевального ансамбля? Мне тогда тоже выделили пару, а я в танцах — как корова на льду. Они абсолютно новые! Подошва гнется пополам, текстиль дышит, подошва не скользит. Будешь в них в Сеуле свои танцы отрабатывать на тренировке.

Со Ын примерила обе пары. Высокие белые кроссовки сели на ногу как влитые, надёжно фиксируя сустав, а лёгкие кеды давали стопе полную свободу движений, словно она была босиком.

Внутри её подсознания Артём Воронов профессионально оценил экипировку: «Отличный расклад, мелкая. В белых кроссах будем делать марш-броски по сеульским вокзалам и метро, а в кедах — разрывать паркет на прослушиваниях. Девчонки у тебя — настоящие боевые товарищи! Нужно ещё нижним бельём запастись и носками, только новыми.»

К вечеру четверга в коморке гитарного кружка стоял полностью укомплектованный, аккуратно уложенный рюкзак. Рядом с ним на стойке ждал новенький жёсткий футляр с гитарой дедушки Кан. Со Ын смотрела на этот арсенал готовности и ощущала невероятную благодарность к своим верным подругам. Они не просто помогали ей сбежать — они давали ей крылья для новой жизни.

Утро пятницы, 9 июня 2000 года, началось в доме дедушки с тишины и особого торжественного настроения. Над морем поднималось яркое, тёплое солнце, окрашивая базальтовые скалы Тэпёна в золотисто-розовые тона.

В этот день Чон Со Ын исполнялось четырнадцать лет.

По законам Республики Корея 2000 года именно четырнадцатилетний рубеж открывал для подростка путь к получению базовых гражданских прав: права на выдачу официального бумаг (резидентуры), права на самостоятельные поездки по стране с согласия законных опекунов или по ученическому билету.

Пока Со Ын училась в школе, дедушка Кан Чхоль Мин и бабушка отправились в окружную администрацию города Согвипхо. На руках у стариков был официальный, заверенный нотариусом отказ Чон Чхоль Су от родительских прав, выписка из больницы о нанесении травм и полицейское заключение.

Административный чиновник, пожилой кореец в строгом костюме, внимательно изучил бумаги, покачал головой и штампом нанёс фиолетовые гербовые печати на весь пакет документов. Дедушка Кан получил на руки полную, безупречную папку:

Опекунское свидетельство на имя Кан Чхоль Мина и его супруги.

Официальную выписку из реестра о праве Чон Со Ын на самостоятельное передвижение и проживание на территории Кореи под покровительством опекунов.

Личный медицинский полис и карту вакцинации.

Когда Со Ын вернулась после школы домой, на обеденном столе в жилой комнате её ждал праздничный ужин, приготовленный бабушкой с любовью и нежностью. В центре стола стояла большая дымящаяся пиала с традиционным супом из морских водорослей миёккук — обязательным блюдом в день рождения каждого корейца, символизирующим благословение матери и пожелание долгой, счастливой жизни.

— С днем рождения, доченька! — бабушка ласково обняла внучку, утирая слезы. — Сегодня ты стала совсем взрослой. Четырнадцать лет — это большой шаг.

Дед Кан торжественно выложил на стол плотную белую папку с гербовыми печатями и поверх неё — тонкую, свежеотпечатанную ламинированную карточку.

— Вот твои документы, Со Ын-а, — гордо сказал старик. — Ни один полицейский на пароме или на автовокзале Сеула не сможет задать тебе лишних вопросов. Ты едешь абсолютно официально, под нашей с бабушкой защитой и с нашего полного согласия.

Со Ын бережно провела пальцами по ламинированной карточке. Там стояла её фотография — с короткой, стильной стрижкой, строгим и ясным взглядом.

— Спасибо, дедушка. Спасибо, бабушка, — тихо сказала Со Ын, наклоняя голову в глубоком корейском поклоне. — Я никогда не забуду того, что вы для меня сделали.

Вечер пятницы прошёл в тихих хлопотах и последних разговорах перед отъездом.

Со Ын вместе с бабушкой проверила все финансовые запасы. Из тайника под деревянным полом мастерской был извлечён пухлый крафтовый конверт от госпожи Пак с 500 000 вон. К ним добавились 300 000 вон из сбережений дедушки и бабушки.

Итого у четырнадцатилетней девочки на руках оказалась колоссальная сумма — 800 000 вон!

«Восемьсот тысяч… — раздался в голове Со Ын спокойный, уверенный голос Артёма Воронова. — Для Корее это огромный капитал, мелкая. Билет на паром до Мокпхо стоит пятнадцать тысяч вон, автобус до Сеула — ещё пятнадцать. Каморка-косивон в районе университета Хондэ обойдется в двести тысяч в месяц. У тебя останется полмиллиона вон на еду, одежду и проездные