Горе от ума. Молодые супруги. Студент - Александр Сергеевич Грибоедов

Эльмира

Нет, беспорочной мне была холодность платой,

И ревность, я когда казалась виноватой.

Арист

Что требуешь, скажи: чтоб удалился я

В леса дремучие, в безлюдные края?

Мой друг, изволь, и там забуду я с тобою

Веселья бурные, утраченные мною.

Эльмира

Такие жертвы я, конечно, откажу:

Приятность в городе сама я нахожу.

Арист

Как хочешь; но теперь в столице иль в пустыне

С тобою дома я всегда сижу отныне —

Днем, утром, вечером, и в полдень, и в полночь;

Все вертопрашества и суетности прочь!

Эльмира

Но дома не всегда меня ты видеть будешь.

Арист

Иль долго ты мою вину не позабудешь?..

Сафир

Или прикажете мне к вашим пасть ногам?

Эльмира

Прощаю — пусть он всем обязан будет вам.

(Аристу.)

Так, если несколько тебя сей день исправил,

Его благодаря: он и меня наставил,

Чтоб вкусам я твоим старалась снисходить,

Затем, чтоб от других приманок отвратить,

Чтоб иногда твоей противилась я воле,

Затем, чтоб ты ценил мое смиренство боле.

Так! он любовь твою мне возвратить хотел,

Старался, сколько мог, — и, может быть, успел.

ДЕЙСТВУЮЩИЕ:

Евлампий Аристархович Беневольский, студент из Казани.

Федька, его слуга.

Звёздов.

Звёздова, жена его.

Саблин, брат ее, гусарский ротмистр.

Варинька, воспитанница Звёздовых.

Полюбин, влюбленный в Вариньку.

Прохоров.

Иван, слуга.

Швейцар.

Трое слуг.

Мальчик из ресторации.

Действие в Петербурге, в доме Звёздова.

ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ

Явление I

Беневольский, Федька, Иван

Иван

Кого вам надобно-с?

Беневольский

Я уж отвечал на этот вопрос неоднократно внизу человеку, вооруженному длинным жезлом, так называемому швейцару, а тебе повторяю: мне надобно господина здешнего дому.

Иван

Барина самого?

Беневольский

Да, да, барина твоего, Звёздова, его превосходительства Александра Петровича Звёздова. Ведь это его дом?

Иван

Его-с.

Беневольский

А я его гость.

Иван

Разумею-с. Да ваши пожитки и повозку куда же девать? Штукарев, что за домом смотрит, вышел куда-то, барин во дворце, барыня еще почивает, а если изволит проснуться, как прикажете доложить о себе?

Беневольский

Без доклада, любезный, без доклада. А впрочем, имя мое Беневольский: я здесь свой человек, меня ждут давно. Его превосходительство в бытность свою в Казани познакомился с покойным моим отцом, который предложил ему свои услуги, имел хождение за его делами. С тех пор они друг другу дали клятву в дружбе неизменной и утвердили, между прочим, вот что: барин твой сказывал, что его супруга воспитывает прелюбезную девицу.

Иван

Варвару Николаевну? Красавица, нечего сказать.

Беневольский

Невинность, ангел, существо небесное, так ли? И мне назначил он ее сопутницею жизни: это было положено между им и покойным батюшкой, также и то, чтоб мне, когда приеду в Петербург, остановиться у его превосходительства. Я тогда возрастал еще в Минервином храме, в университете. С тех пор батюшка скончался, и я, сказав «прости» казанскому рассаднику просвещения, поскакал сюда, чтоб воспользоваться приглашением твоего барина. В нем, конечно, найду я друга, отца, покровителя, одним словом, всё. Ну, понял ли?

Иван

Понял-с. Так вашей повозке с пожитками постоять покамест на улице?

Беневольский

Все равно. Вели ей стоять на улице или въезжать на двор. Мне не до того: в голове моей, в сердце такое что-то неизъяснимое, мир незнаемый, смутная будущность!

Иван (отходя, говорит Федьке)

Барин-то у тебя, видно, большой искусник.

Явление II

Беневольский, Федька

Беневольский

Что он тебе сказал?

Федька

Барин-де твой, видно, большой искусник.

Беневольский

Искусник… Так простолюдины называют артистов. Да, я артист; где мой журнал дорожный?

(Федька вынимает из сумки, что у него за плечами, кучу бумаг и медный карандаш.)

Подавай сюда! Записать, непременно записать первые чувства при въезде в столицу. (Пишет.) Мирюсь с Тобою, Провидение! я в желанной пристани…

Федька

Ох, кабы перекусить что-нибудь! Да у кого здесь попросишь? все и люди-то смотрят на тебя такими тузами, как будто сами господа; а позывает, ой! позывает: кибитчонка-то всё вытрясла, проклятая.

Беневольский

Вступаю в новый для меня свет. — Ну, однако, какой же новый? Я его знаю, очень хорошо знаю: я прилежал особенно к наблюдениям практической философии, читал Мармонтеля, Жанлис, пленительные повести новых наших журналов; и кто их не читал? кто не восхищался Эльмирой и Вольнисом, Бедной Молочницей? Они будут водители мои в этом блуждалище, которое называют большим светом.

Федька

Посидел бы он шесть дней да шесть ночей на облучке, не взбрела бы всякая всячина на ум; попросил бы съестного да завалился бы спать. Правду сказать, ведь и ему не малина была: сидячей частью об книжный сундук, головой об плетеную будку, — простукался, сердечный, во всю дорогу. Ну, да что им, грамотеям, делается? не давай ни пить, ни есть, дай перо да бумаги, — и сытехоньки, и горя половина.

Беневольский

Не говори вслух, ты мне мешаешь.

Федька

Неужто вы впрямь с дороги да и за дело?

Беневольский (не слушая его)

Здесь увижу я эти блестящие собрания, где вкус дружится с роскошью; в них найду женщин милых, любительниц талантов, какую-нибудь Нинону, Севинье, им стану посвящать стишки маленькие, легкие; их окружают вертопрахи, модники — я их устрашу сатирами, они станут уважать меня. Тут же встретятся мне авторы, стихотворцы, которые уже стяжали себе громкую славу, признаны бессмертными — в двадцати, в тридцати из лучших домов; я к ним буду писать послания, они ко мне, мы будем хвалить друг друга. О, бесподобно! Звёздов ездит во дворец, он будет моим Меценатом, мне дают пенсию, как всем подобным мне талантам, я наживусь, разбогатею. Федька! Федька! поди сюда, обойми меня.

Федька

Что с вами, сударь?

Беневольский

Сколько ты от меня получаешь жалованья?

Федька

Да вашей милости, я чай, самим известно.

Беневольский

Жалкий человек! ты думаешь, что я занимаюсь этой малостью.

Федька

Ну вот видите, сударь, теперь сами признаетесь, что малость; а как нанимали в Казани, еще торговались: всего сорок рублей на месяц.

Беневольский

Ты будешь получать пятьсот, тысячу.

Федька

С нами крестная сила! рехнулся он. Попросите-ко, сударь, чтоб вам отвели комнату в стороне, да лягте-ко отдохнуть!

Беневольский

Тысячу, тысячу.

Федька

Да где же вы, сударь, возьмете? Вы, помнится мне, говорили, что у вас всего на всё тысяча рублей взято из Казани, да вышло на прогоны двести сорок рублей с полтиною, да покупок в разных городах на восемьдесят рублей, да мне изволили выдать в зачет жалованья два целковых: