Звезда за облаками - Artyr Gor

сушилки для одежды и бесплатный кипяток. Главное — там абсолютно безопасно. Кругом люди, работает персонал, есть камеры на входе, а в женских зонах отдых вообще закрыт для мужчин. Никто не спросит у тебя документы на входе, потому что в сауны в Корее ходят все — от школьников после уроков до стариков. Для нас сейчас это единственный способ выиграть время, спокойно поспать, осмотреться на местности и без спешки найти постоянную точку».

Со Ын облегченно выдохнула:

— Значит, снова сауна. Отличное решение.

«Только давай учтем вчерашний урок, — наставительно проговорил Артём. — Прямо на вокзале или в ста метрах от него сауну искать не будем. Возле крупных станций банные заведения обычно либо старые и грязные, либо там толчется всякий сомнительный контингент. Нам нужна нормальная, крупная, современная семейная сауна. Помнишь, как мы в Мокпхо сделали? Отошли подальше от вокзальной суеты. Только Сеул — город гигантский, пешком тут не находишься. Давай сядем на обычный городской автобус, проедем пару-тройку остановок вглубь какого-нибудь спального или торгового района, посмотрим в окна и найдем нормальное заведение».

Они вышли из здания вокзала Йонсан на просторную привокзальную площадь.

Вечерний Сеул оглушал. Взрыв неоновой рекламы резал глаза после полутьмы тамбура: гигантские светящиеся щиты на крышах зданий переливались всеми цветами радуги, вдоль улиц тянулись бесконечные ряды закусочных, пивных, магазинов одежды и компьютерных клубов — которые в 2000 году росли в Корее как грибы после дождя.

Воздух был палящим, пахнул выхлопными газами, раскалённым металом и дымом от десятков уличных жаровень, на которых жарились рисовые колбаски токпокки и свиные потроха сундэ.

Со Ын прошла к длинной автобусной остановке, над которой висело зелёное металлическое табло с номерами маршрутов. Автобусы в Сеуле двухтысячного года — это в основном угловатые, громко рычащие машины Hyundai Aero City и Daewoo BS106 ярко-зелёной и синей раскраски.

В 19:35 к остановке с громким шипением пневматических тормозов подкатил тёмно-зелёный автобус № 150.

Со Ын поднялась по высоким ступеням, бросила в прозрачный пластиковый накопитель у кабины водителя монеты в четыреста тридцать вон (стандартный тариф на городской автобус в то время для студентов) и прошла в середину салона. Народу было немного: несколько уставших клерков в белых рубашках с ослабленными галстуками и две студентки с яркими пластиковыми пакетами.

Со Ын уселась у широкого окна, поставив гитару между коленей и прижав рюкзак к груди. Автобус резко дёрнулся, взревел дизелем и влился в плотный, несущийся поток машин.

«Внимательно смотри по сторонам, мелкая, — Артём вместе с ней всматривался через вымытое стекло в проплывающие улицы столицы. — Ищем крупные вертикальные вывески. В Корее сауны и чимчильбаны обозначаются специальным символом — круглый бассейн, над которым поднимаются три волнистые линии пара. Обычно они светятся ярким красным или оранжевым неоном».

Автобус миновал первую остановку, проскочив мимо бесконечных рядов мелких мастерских и магазинов электроники. На второй остановке за окном тянулись унылые серые фасады пятиэтажных офисных зданий, где на первых этажах ютились только круглосуточные мини-маркеты LG25 и BuyTheWay.

На третьей и четвёртой остановках началась зона более современной застройки: широкие тротуары, освещенные яркими фонарями, высотные жилые дома и крупные торговые комплексы.

Наконец, когда автобус затормозил на пятой по счету остановке, Со Ын ткнула пальцем в стекло:

— Смотри, Артём! Вон там, через дорогу!

На противоположной стороне широкого проспекта возвышалось монолитное шестиэтажное здание современной постройки из тёмно-серого камня и зеркального стекла. Вдоль всего фасада, со второго по верхний этаж, тянулась гигантская, безупречно сделанная вертикальная вывеска из яркого неонового света.

Сверху горел тот самый узнаваемый красный символ — круглая чаша с тремя языками пара, а под ним крупными, стильными корейскими буквами, подсвеченными приятным мягким синим и белым светом, было выведено:

«СПА-ЦЕНТР И ЧИМЧИЛЬБАН "ХАНГАРО" — 24 ЧАСА».

Здание выглядело солидно, ухоженно и очень цивилизованно. На широком крыльце перед автоматическими стеклянными дверями горели яркие светильники, а рядом стояли аккуратные вазоны с декоративными туями. Никаких подозрительных личностей, никаких тёмных подворотен — чистый, богатый и безопасный район.

«Вот это то, что доктор прописал! — удовлетворенно хмыкнул Артём. — Выходим, мелкая. Отличное место».

Со Ын подхватила вещи, быстро спустилась по ступеням автобуса и по пешеходному переходу перешла освещенный проспект.

Прохлада, ударившая в лицо при входе в холл «Хангаро», была невероятно приятной после уличной сеульской духоты. Здесь вовсю работали мощные потолочные кондиционеры, а в воздухе пахло дорогим ароматическим маслом с нотками эвкалипта и свежей хвои.

Интерьер сауны «Хангаро» кардинально отличался от уютной, но немного провинциальной «Юдаль Сауны» в Мокпхо. Это был столичный уровень образца 2000 года: широкий ресепшн, облицованный светлым мрамором, вежливые администраторы в одинаковых синих жилетах, электронные табло с ценами и никелированные турникеты на входе.

Со Ын подошла к стойке регистратуры. За пультом сидела приветливая женщина средних лет с аккуратной прической.

— Здравствуйте, — вежливо поклонилась Со Ын. — Мне один ночной билет в чимчильбан, пожалуйста.

— Добрый вечер, милая, — улыбнулась администратор, профессиональным глазом оценив уставший вид девочки и тяжелый гитарный футляр. — Ночной тариф с посещением всех общих залов отдыха, саун и бассейнов — десять тысяч вон. Обувь оставляем в шкафчике слева, ключик-браслет носим на запястье. Гитару и большой рюкзак сдашь в нашу охраняемую камеру хранения за стойкой?

— Да, пожалуйста, — с облегчением ответила Со Ын.

Она достала из кармана мятую купюру в десять тысяч вон, получила ключ с пластиковым браслетом под номером 118.

Сдать тяжелый чехол с гитарой и рюкзак в специальную запертую комнатку прямо за спиной администратора было огромным облегчением. Со Ын взяла под мышку выданный ей комплект одежды для отдыха — свободные шорты и футболку приятного персикового цвета, а также два небольших белых полотенца — и пошла в женскую раздевалку.

Процедура была уже знакомой, но от этого не менее приятной. Со Ын сбросила пыльную дорожную одежду, с наслаждением прошла в душевой зал, выложенный бирюзовой мозаикой, и смыла с себя всю грязь поездки в тамбуре. Потоки горячей воды выбили из мышц усталость, смыли пыль Сеульских улиц и запах дизельного чада.

После душа она надела сухую персиковую форму, повязала на голову полотенце «бараньими ушками» — так, как делали все корейские женщины в саунах, — и поднялась на третий этаж, где располагался общий зал отдыха.

Зал чимчильбана «Хангаро» поражал своими масштабами. Это было огромное помещение с высоким потолком, выложенное светлым полированным деревом и бамбуковыми матами. Здесь находилось сразу несколько тематических парилен: