Грань Света - Даниил Светлов

— Можно? — неуверенно спросил я.

— Можно, — спокойно ответил Бишой.

Я полез и хотел было взять осколок облицовочного камня, но он рассмеялся.

— Это не та пирамида, которая тебе нужна, — сказал он, указывая в сторону. — Вот твоя пирамида.

«Твоя пирамида». Фраза прозвучала странно и одновременно естественно. Сознание приняло её без сопротивления.

Мы подошли ко входу. Последние туристы фотографировались, гиды торопили всех к автобусам. Бишоя здесь знали и поэтому пропустили без вопросов, только обменявшись короткими фразами на арабском.

— Ну, пойдём, — сказал он.

Мы зашли внутрь и долго поднимались по туннелям и лестницам. При моём росте метр девяносто мне почти всё время приходилось сгибаться.

— И как они вообще вытаскивали отсюда саркофаги? — удивился я.

— А ты уверен, что их вытаскивали? — загадочно улыбнулся он.

Мы вошли в погребальную камеру Хеопса — около десяти на пять метров, без украшений. Коричневатый известняк стен, испещрённый трещинами, создавал ощущение строгой, древней мощи. Справа стоял массивный саркофаг из красного гранита, потолок поддерживали гранитные плиты.

Охранник коротко переговорил с Бишоем и вышел, напоследок оценивающе взглянув на меня.

Бишой чуть помедлил, и в этой доле секунды что-то изменилось в его лице.

— Не знаю, готов ли ты… Впрочем, другого варианта нет. Придётся рискнуть.

— Готов к чему? — спросил я.

— Лечь туда, — он указал на саркофаг.

— В саркофаг?! — поразился я, одновременно ликуя и пугаясь.

На секунду всё внутри сжалось. Где-то внутри уже зрело ощущение, что после этого придётся многое пересобрать.

— Да. Хотя…

Он снова замолчал.

— Может, сначала посидим? Помедитируем.

Я не знал никаких техник медитации и поэтому просто сел на холодный каменный пол и сосредоточился, как делал это обычно в местах силы.

Несколько минут мы сидели молча. Затем Бишой начал произносить молитвы или заклинания. Их звучание было мощным, резонирующим, словно из глубины веков.

Через пару минут я почувствовал, как в помещении сгущается какая-то энергия, и открыл глаза. Пространство наполнилось вихревыми потоками. Волосы на руках встали дыбом. Я посмотрел на саркофаг — он изменился: поверхность будто отполировали, от него исходило слабое свечение. От него расходились едва заметные волны, почти осязаемые.

— Ты видишь его? — спросил Бишой.

— Кого?

— Портал.

— Да.

— Тогда иди и ложись. Я буду рядом. И знай меру или можешь не вернуться.

Я поднялся и шагнул к саркофагу, чувствуя, как внутри нарастает странное напряжение — словно отступать уже нельзя.

Я подошёл к саркофагу и заглянул внутрь — и земля будто ушла из-под ног.

Там не было тени. Там была бездна. Он казался бездонным.

Я заколебался — и вдруг вспомнил то падение под Торжком, когда всё оборвалось подо мной.

— Если боишься, не ложись. Ты не готов, — услышал я голос Бишоя.

— Я готов, — сказал я и, несмотря на страх, лёг.

Дно саркофага было холодным и твёрдым, но я почти сразу перестал это ощущать. События начали развиваться стремительно. Моё тело внезапно охватило оцепенение. Дыхание остановилось, сердце перестало биться. Это было похоже на смерть — но сознание оставалось ясным.

Комната вокруг исчезала. Вместо неё я увидел, как через грани пирамиды начали проникать бесконечные лучи. Они сходились, переплетались, сворачивались в центре, словно бабушка сматывала клубок шерстяной нити. Лучи сжимались в одну точку — и в этот миг вспыхнуло нечто ослепительное, и пирамида словно растворилась вместе с ним.

Я оказался в пустоте. Не в камере, не внутри сооружения — а в космосе, в том месте, где должна была быть Земля. Здесь должна была быть Земля, но её не было. Только Пустота.

У меня не было дыхания. Не было сердцебиения. Все жизненные процессы остановились. Это было странное состояние — не смерть, но и не жизнь. Я потерялся в этом пространстве.

«Наверное, я умер», — подумал я с неожиданным спокойствием, как будто это было логичным продолжением экскурсии.

И в тот же миг тьма начала превращаться в ослепительный свет.

Он был густым, насыщенным, плотным — словно в нём были растворены все краски мира. Но это был не просто свет. В нём будто присутствовало всё: ощущения, эмоции, формы жизни.

— Исследуй, — неожиданно прозвучал голос Бишоя, будто издалека.

— Исследуй. У тебя мало времени.

И я начал исследовать.

Мир вокруг снова изменился. Я снова оказался тем самым жрецом в храме. Но теперь я не наблюдал происходящее со стороны — я был им. Я знал, кто я. Знал своё имя, своих родителей, своих детей. Знал, что приготовит жена на ужин, и что мне нужно забрать у ремесленника новые сандалии для прогулок вдоль Нила.

Я повернул голову — и меня не отбросило назад, как раньше, во сне. Я смотрел вокруг. Передо мной были знакомые лица младших жрецов и служителей храма. И среди них я с изумлением увидел Мину.

Он был не таким, каким я знал его в Луксоре. Я понял это раньше, чем успел усомниться.

Я повернул голову ещё раз и увидел её.

Богиню, которой я служил. Бастет.

Я не могу передать силу чувств, которые испытал. Любовь, почитание, абсолютная преданность. Она была источником всего, что имело для меня смысл. В её присутствии мир замирал, а время переставало существовать.

Но откуда-то издалека донёсся голос Бишоя. В этот раз он звучал тревожно, почти испуганно.

— Вернись, Даниил. Вернись. Достаточно. Пора возвращаться.

Картина храма начала блекнуть. Я перестал ощущать себя в центре вселенной. Спиной я снова почувствовал холодный камень саркофага.

Дыхание возвращалось рывками. Сердце сначала ударило один раз, потом второй. Но тело не слушалось. Всё вокруг стало тяжёлым, вязким, каменным. Мне казалось, что я сам превратился в часть этого гранита — как та гигантская голова, лежащая в пустыне.

Страх начал нарастать.

И вдруг сильные руки подхватили мою голову и плечи и мягко усадили меня в саркофаге.

— Посиди немного, — сказал Бишой спокойно. — Скоро отпустит.

Меня трясло и мутило, кружилась голова. Казалось, я одновременно переживаю все недомогания мира. Внутренний вихрь то усиливался, то затихал. Я был разобран на части — как будто все мои силы и смыслы остались в этом каменном гробе.

Картины пережитого продолжали вращаться вокруг меня. Я пытался собрать себя заново — медленно, фрагмент за фрагментом.

Бишой дал мне воды. Его взгляд был твёрдым и уверенным — таким, каким бывает взгляд человека, знающего, что происходит.

— Пойдём потихоньку. Потом поговорим, — сказал он.

Путь обратно из пирамиды казался бесконечным. Мне казалось, что я оставил в саркофаге не только силы, но и что-то гораздо более важное. Я был почти пуст.

Но когда мы вышли на песок и