Пуанты и шипы - Diana Luras

— Лиза, Лиза, дыши, — София трясла меня за плечо, ее голос доносился будто из под воды.

Я отшатнулась от ее прикосновения, телефон выпал у меня из рук.

— Когда это было?

— Думаю после того, как ты пришла в универ.

Значит, октябрь. Когда я пыталась выжить. Когда каждый шаг давался с трудом, а его насмешки были отравой. Так вот почему он смотрел на меня так, будто рассматривает экспонат, вот почему у него был такой нездоровый интерес к моей травме, к моему миру. Он не просто издевался, он ставил на это деньги. Он развлекался.

Получается, все, что было и есть между нами — пыль? Иллюзия? Спектакль? В котором у меня была главная роль?

Я не чувствовала боли, больше нет, лишь уничтожающую пустоту, как будто кто-то вынул из меня все внутренности, и оставил лишь оболочку.

— Лиза, позвонишь ему? Пусть все объяснит.

Объяснит? Что он может объяснить? Что это была шутка такая?

Я взяла свой телефон, и еще раз перечитала его последнее сообщение, а затем положила экраном вниз. Он должен был приехать через час и забрать меня. Чтобы мы поехали за город.

Я посмотрела в окно на яркое солнце. Оно светило так, будто ничего не произошло. Как будто мой мир не разлетелся только что на тысячи осколков. И тут боль, наконец, накрыла меня, выедая все изнутри и давя своим осознанием, осознанием того, что ему все таки удалось заставить меня написать заявление, но только не на отчисление, а заявление на свое разбитое сердце, и это было в миллион раз больнее, чем разрыв связок.

Глава 48. Лекс

Я приехал к ее дому ровно через час, как и договаривались. В машине пахло ароматным чаем и печеньем. А еще оптимизм, бешеный и неконтролируемый. За город, вместе, никакого университета, никаких друзей, без посторонних глаз. Только мы, и никого кроме.

Я заглушил двигатель и посмотрел на ее окна. «Я внизу» — отправил я сообщение. Ответа не последовало. Наверное, собирается.

Я посмотрел на часы, прошло больше часа, позвонил, ответа не было. Снова набрал, в ответ все такая же тишина. По спине пробежали мурашки, что-то было не так.

Телефон завибрировал. Витя. Я хотел проигнорировать, но он звонил снова и снова. В конце концов, я поднял трубку.

— Что?

— Лекс, братан, ты в курсе? — голос Вити был непривычно серьезным, без обычного клоунства.

— В курсе чего?

— Сука, — Витя тяжело вздохнул. — Там Вика.. — дальше можно было не продолжать, я бросил трубку и открыл общий чат. Там висели сотни непрочитанных сообщений, но самое важное было закреплено.

И я увидел, свои же слова. Свои жестокие планы, свой спор. Видео висело там, как приговор, и каждое сообщение после было, как гвоздь в гроб наших с Лизой отношений. Каждая насмешка — плевок в ее доверие, которое она мне подарила.

Я читал комментарии и чувствовал, как меня тошнит. Я смотрел это видео и не узнавал себя. Вернее, узнавал, это был Лекс, которым я когда-то гордился. Холодный, безжалостный, жестокий хищник. И теперь этот хищник растерзал единственное, что стало для него смыслом.

Я читал и читал, казалось, комментариям не было конца. В чате царил хаос: кто-то злорадствовал, кто-то жалел, кто-то говорил, что мне пора самому писать заявление. Все. Весь университет теперь видел меня таким, и она видела.

Говорить сейчас с Лизой бесполезно, она не станет меня даже слушать, даже дверь не откроет.

Я не помнил, как доехал домой, на каком-то автопилоте. Вика. Эта сука. Она не просто выложила видео, она устроила казнь. Она выставила меня на позор перед всеми, и хуже всего перед Лизой. Думать рационально я уже не мог, она навредила Лизе, она навредила мне, и теперь я исполню свою угрозу.

Не помню, как собрался, не помню, как доехал до ее дома. Вика думала, что выиграла, но она еще не понимала, с кем связалась. Прежний Лекс, возможно, ограничился бы грубыми словами. Но тот Лекс, который познал цену потери, который знал каково это — держать в руках что-то хрупкое и настоящее, был куда опаснее. Кроме нее мне нечего было терять.

Я не стал звонить, я знал код от ворот. Когда-то это был моя привилегия. Она была одна, открыла дверь в халате. Увидев меня, она сначала удивленно подняла брови, а потом на ее лицо расплылась торжествующая улыбка.

— Ну что, передумал? Решил, что я все-таки лучше?

Я шагнул внутрь, не дожидаясь приглашения, и захлопнул дверь.

— Нет, я здесь, чтобы проинформировать тебя о последствиях.

Ее ухмылка сползла.

— Каких еще последствиях? Ты уже проиграл.

— Проиграл доверие Лизы, да, но не войну. Ты совершила огромную ошибку, Вика, когда не восприняла мои угрозы всерьез.

— Снова угрожаешь? — фыркнула она. — Мой папа…

— Твой папа, — я перебил ее, подойдя так близко, чтобы она отпрянула, — на прошлой неделе подписал очень выгодный контракт на поставки. Надеюсь, ты в курсе, кто самый мажористый акционер?

Она побледнела. Конечно, она знала. Мой отец.

— Контракт будет расторгнут. С формулировкой «в связи с недобросовестностью контрагента». Эта новость будет во всех СМИ. Репутационные потери твоего отца, боюсь даже представить, какими они будут. И это только начало.

— Ты, ты не можешь.

— Могу, я обещал уничтожить, я это сделаю. Ты тронула Лизу, а нужно было просто удалить видео. — Я грубо схватил ее за щеки. — Ты хотела узнать, какой я монстр? Поздравляю, теперь ты узнаешь. Наслаждайся жизнь, детка.

Я развернулся и пошел к выходу. Она попыталась меня остановить.

— Лекс, подожди, я все удалю, я извинюсь.

Но я больше не слушал. Я вышел, оставив ее одну в огромном доме. У меня не было ни капли удовлетворения. Была только ледяная пустота, и горькое осознание того, что я хоронил того, кем недавно стал ради Лизы.

Глава 49. Лиза

Идти в университет было ошибкой. Я поняла это с первых же шагов по коридору, но второй день подряд притворяться, что у меня болит голова, было слишком подозрительно. Лекс пытался звонить и писать, но я даже не читала. Я и сама понимала, что сейчас буду не в состоянии с ним что-то обсуждать, да и не особо хотелось. В который раз он предал меня, хватит, пора было это прекращать.

Воздух вокруг меня буквально густел. Разговоры стихали, когда я проходила мимо, снова это состояние, когда я оказываюсь в центре внимания. Шепот, который