Роза. Девочка, которую я знал - Эрин Хэй

— И надолго он здесь?

— Нет-нет! Совсем ненадолго! Я очень быстро подыщу ему дом! Спасибо! — Роза бросилась ко мне на шею и принялась обнимать меня. — Спасибо, что разрешил ему остаться!

Вот как она это делает?! Я же ещё ничего не разрешал!

— Роза, я не сказал да, — напоминаю ей.

— Да-да, конечно не сказал, но все равно спасибо! — девчонка поцеловала меня в щеку.

От неё приятно пахло утренней свежестью и мне захотелось задержать её в объятиях. Я даже поднял руку, но так и не решился ничего сделать. Ну и ну! Мне двадцать семь лет, я взрослый состоявшийся мужчина, а какая-то девчонка с сомнительным прошлым и настоящим вьет из меня верёвки!

— Кто приходил к тебе утром? — решил я прояснить этот момент.

— Наташка, подруга. Принесла вот его, — кивнула Роза на четверолапого товарища.

— Та самая, с которой ты день отработала, а она ещё на ночь осталась?

— Ну да.

— Завязывала бы ты с такими подругами! — в сердцах посоветовал я. — Кстати, Роза, я давно должен был тебе сказать, но все как-то упускал из виду. Я сам здесь ненадолго. Продаю квартиру и уезжаю.

Роза помрачнела и даже сразу как-то осунулась, молчаливо качнула головой, как бы соглашаясь с услышанным. Мне даже стало стыдно, что не могу оставить её здесь навсегда.

— И какого ты мне тогда даёшь советы и указываешь, как жить, если ничего не можешь дать взамен? — спросила девушка, присаживаясь возле щенка. Она погладила найденыша за ушком, и тот прильнул к ней. — Никому-то мы с тобой не нужны, — грустно произнесла она.

— Может, все-таки расскажешь, что произошло у вас в семье? — спросил я, присаживаясь рядом, и тоже почесал малыша.

— Зачем? Ты все равно скоро уедешь. Ни к чему это...

— Ладно, — согласился я. — Мне нужно будет провести в этой комнате ревизию. Сложи свои вещи в одно место, чтоб я их не трогал.

— Хорошо, — согласилась она и, поняв, что она больше ничего не скажет, я вышел из комнаты.

Вечером я все же решился снова заехать к Смольным. Взял коньяк, который любит Владимир Борисович и бутылку хорошего вина для Людмилы Ивановны. Они меня не ждали, и, кажется, не особо были рады мне после той отвратительной сцены, свидетелем которой я стал, но оказались слишком воспитаны, чтобы выгнать непрошенного гостя.

— Чем обязаны? — поинтересовался глава семьи, когда мы разместились в гостиной.

— Хотел узнать про Розу, — я смотрел ему в глаза, и от меня не скрылась тень вины на лице Смольного. — После того, что я увидел, меня беспокоит её судьба.

— Нас тоже беспокоит, но... Это её выбор, — отрезала тётя Люда.

— Что всё-таки произошло после моего отъезда? — я решил не сдаваться.

Смольные переглянулись и Владимир Борисович начал рассказ:

— Хочу, чтоб ты знал, я всегда относился к Розе как к дочери. Я ведь даже удочерил её, но... Потом... В общем, она вернула фамилию родного отца...

— Что ты так вежливо говоришь об этой неблагодарной девке?! — взорвалась мать Розы, я даже чуть не подпрыгнул от неожиданности. — Не слушай его! Володя, до сих пор любит ее как дочь и считает себя виноватым в том, что произошло. Но на самом деле, Роза просто испорченная дрянь! Каждый раз, когда я уходила на смену в больницу, она пыталась соблазнить моего мужа, своего почти отца! А он молчал! Не хотел меня расстраивать! Но, однажды, мне попался её дневник! И я все прочитала!

Я сидел, прибитый к дивану свалившимся на меня знанием. Роза? Пыталась соблазнить отчима? В шестнадцать лет? Я взглянул на Смольного: мужчина среднего роста, но крепкого телосложения, начинающий лысеть. И юная девушка, стройная, как тростинка, с копной длинных каштановых волос, тогда ещё длинных. Да любой парень счел бы за счастье быть с ней! Зачем ей этот немолодой уже мужчина?

— Зачем? — только это я и смог выговорить. — Зачем ей это?

— Пфф! Она всегда мне завидовала! — слишком уверено заявила тётя Люда. — Я раньше не понимала, почему она так была враждебно настроена к Володе, а оказалось, что Роза просто была влюблена в него! Неблагодарная девчонка! Ох, как я тогда ей лохмы повыдирала! Она после этого постриглась! Дрянь! На чужого мужа позарилась!

— Уверен, это какая-то ошибка! — восклицаю я, не поверил ни единому слову. — Роза не могла!

— О! Ты её плохо знаешь! Как только она ушла из дома, то сразу начала жить с каким-то мужиком! Мы хотели его привлечь по суду, но оказалось, что Роза достигла возраста согласия. Я тут же отказалась от этой малолетней шлюхи! Володя ещё пытался её вернуть, но ничего не вышло.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Во время своей пламенной обличительной речи Людмила Ивановна раскраснелась и принялась обмахивать себя руками.

— Тише, тише, дорогая. Твоё здоровье того не стоит, — поддержал её Владимир Борисович, снова принеся ей успокоительное. — Мы рассказали все, больше добавить нечего, — Смольный намекнул, что они будут рады моему скорейшему уходу. И мне ничего не оставалось, как покинуть их, теперь уже, негостеприимное общество.

Вернувшись домой, я не застал Розу. Я вошёл в её комнату и долго стоял над столом, на котором в открытом доступе лежал её дневник. Раньше это была тонкая розовая тетрадка с нарисованными принцессами или феями, но потом в неё подклеивалось бесконечное количество листов, а обложка была разрисована чёрной пастой так, что принцессы превратились в ведьм и чертей. Страшно подумать, в каком подавленном настроении находился обладатель дневника.

— Сюда я вписываю всех мужчин, с кем переспала, — услышал я мелодичный девичий голос за спиной. — Хочешь, я и тебя впишу?

6

Девушка, оттолкнувшись от дверного косяка, прошла в комнату и опустилась на колени перед щенком, который при виде неё вскочил со своей лежанки и смешно завилял маленьким коричневым хвостиком:

— Ну, как ты тут? — малыш опустил темную голову в её подставленные ладони и заскулил, облизывая руки своей молодой хозяйки.

— Зачем ты это делаешь? Зачем нарочно заставляешь думать о себе плохо? — спросил я, совершенно не понимая эту девчонку. — Я был у твоих родителей. Спросил их о том, что произошло между вами.

— Зачем? — удивилась Роза. Она оторвалась от поглаживаний и подсыпала своему подопечному корм, а потом сменила воду, которую щенок принялся жадно пить.

Пока она все это проделывала, я внимательно её рассмотрел. Плотные джинсы, несмотря на летнюю жару, темная водолазка под горло, а на щеке красовался синяк.

— Кто это тебя? Клиент?

— Да что ты заладил: клиент, клиент?! — вспыхнула