Развод. А была ли месть? - Дора Шабанн

мы были счастливы вместе… правда, Натали? Правда, ведь помнишь? Возвращайся! Мы… вместе опять… Исправим глупости и ошибки… снова будем счастливы… — выглядел Костя ужасно, а нес откровенный бред.

Вздохнула, но сразу успокоилась, ощутив руку Мирослава на талии.

— Он пьяный, что ли? — протянула, приглядываясь.

— Неважно. Не волнуйся, я разберусь, Тали, — хмыкнул Мир и прикрыл меня своей широкой спиной.

Голос Кости, внезапно, хриплый и яростный, было слышно хорошо. Всем вокруг.

— Свалил, сопляк. Натали — моя жена. Убирайся.

— Вам бы проспаться, может? — вежливо уточнил Муромов, а Чарторыйский, вероятно, полез с кулаками, потому что Мир резко шагнул вперед, взмахивая руками.

Какой-то сюр! Бред. Кошмар.

Как бы заученный с детства сценарий ни требовал влезть с миротворческой миссией, я молча стояла на дорожке.

Мужик сказал, что разберется? Все, я не мешаю.

Я — хрупкая женщина, которую любят, берегут и балуют.

Пока я себя уговаривала, Муромов уже настучал Чарторыйскому в бубен и, заломив руку, теперь угрожал:

— Исчез с горизонта. Отстал от Натальи. Ты — прошлое. Это был твой выбор. Еще раз рядом появишься, так отделаю, до конца жизни на лекарства работать будешь.

Но что бы Костя когда-то послушал кого-то кроме себя?

Нет.

Не было такого, да, видимо, и не будет. В пятьдесят лет трудно менять жизненный сценарий и привычки. Тут нужна комплексная терапия, а главное — желание. Вот его-то у бывшего мужа точно нет.

Мирослав оттолкнул Костю в сторону дороги к шлагбауму:

— Проваливай. И не вздумай еще раз сюда заявиться.

Константин, несмотря на общий сильно помятый вид, все же оказал достойное сопротивление, потому что у Мира была разбита губа, а на скуле наливался синяк.

— Красавчик будет, — мысль мелькнула. — Надо домой и скорее холод приложить, да намазать.

— Вернись, ведьма! — вдруг хрипло рассмеялся Константин. — Навела порчу, сломала мне всю жизнь… и рада? Сама счастлива, а я — подыхай? Твое проклятье несет смерть и разруху… Я уже потерял все: мать, работу, карьеру, покой, здоровье… Вернись, Натали! Вернись немедленно!

Совершенно игнорируя окружающих, а около нас уже собралась небольшая толпа зевак, Костя шел ко мне, вопя все эти невероятные глупости.

Вот это у меня теперь репутация будет среди соседей, караул.

Спасибо Миру.

Он, конечно, Константина снова перехватил и что-то ему такое очень резкое сказал, а потом оттолкнул.

Дальше все случилось как в плохом кино или жутких роликах в интернете. Костя покачнулся, но устоял, потом обернулся ко мне, стоящей на дорожке к подъезду, махнул рукой и крикнул:

— Я вернусь за тобой. Ты моя!

И шагнул в сторону, не глядя вокруг.

Выскочивший из-за угла мотоцикл налетел на него внезапно, и оба они закрутились дикой юлой. А мгновение спустя эта адская композиция влетела в парапет и распалась.

Воющий байк, вращая колесами, остался лежать у металлических перил. А к моему неописуемому ужасу, Костя вместе с мотоциклистом перевалились через ограждение и рухнули с пандуса вниз на два этажа, во внутренний дворик.

Грохот, крики, толпа, которая помчалась скорее смотреть и снимать происходящее на телефон — все это словно в замедленном кино проходило перед глазами.

Конечно, мы с Миром побежали вниз.

И провели остаток дня сначала в ожидании «Скорой», затем общаясь с экипажем ДПС, потом через знакомых врачей узнавали о состоянии Константина.

Были очень заняты, правда, не тем, что планировали.

— Открытая черепно-мозговая травма, сложный перелом правой руки, два треснувших ребра, множественные ушибы, — отчитался один из хороших приятелей бывшего мужа по Первому меду. — Наташ, не волнуйся, сразу не помер — выкарабкается. Полис ДМС у Костика отличный, в клинику его определили удачно. Все будет нормально. Где-то через полгода. Ты знаешь, травмы головы — коварные. Там месяца три проваляется в больничке, потом реабилитация еще полгода где-то.

— Спасибо тебе, узнал, объяснил, помог, — устало выдохнула и, сбросив вызов, отправилась на кухню, думая, как все это изложить детям и нужно ли мне принимать какое-то участие в процессе реабилитации бывшего мужа.

Ну, на последний вопрос дочери ответили сразу, выслушав мое сообщение:

— Мам, ты ничего ему не должна! — завопила Янка, которую очень задело, что Костя назвал меня ведьмой.

Кто вот просил Мира все это им пересказывать?

— Не думаю, что мы ему там сейчас нужны, — пробормотала Влада, — вот придет в себя, вернется в реальность, можно будет навестить. Яблок там принести или воды минеральной. Это, видимо, в мае уже.

Добрые у меня дети. И очень обстоятельные.

Но план годный, так что я согласилась:

— Тогда так и поступим. Будем узнавать о состоянии, а как к нему начнут пускать посетителей, тогда навестим.

А дальше нам стало как-то не до Чарторыйского, если честно.

Примерки платьев для торжества, поиск туфель, пробный макияж, салон красоты с косметологом, парикмахером и маникюром — девочки чистили перышки.

Готовились, волновались.

Да, мы еще работали, учились, тренировались и бурно спорили по вопросу ремонта в доме, про который Мир сказал:

— Тали, это вам с девочками гнездо. Как вы хотите, так и сделаем. Мне турника над дверью в спальне достаточно.

Боже, что там началось!

У Влады был один концепт, Марьяна желала совершенно иного, я с трудом отвоевала себе право на уютную и функциональную кухню, ну и угловую дальнюю спальню. Все остальное дочери устраивали на свой вкус.

— Наташеньке нужен будет отдельный кабинет, — заметила разошедшимся юным дизайнерам Стефания Марковна, которая с приближением свадьбы стала бывать у нас чаще, согласовывая последние нюансы: музыку, цветы, шары и фейерверк. Ну и рассадку гостей, конечно же.

Девочки помучались, поспорили, но все же выделили мне комнату на первом этаже с выходом на террасу и окном в сад. Молча согласилась, так-то до сих пор у меня личного кабинета не было, поэтому мне любой был хорош.

А потом он настал, пришел, наступил.

День свадьбы.

— Ну, бог любит троицу. Надеюсь, в этот раз удачно, — пробормотала матушка, прикатившая ко мне ни свет ни заря вместе с сестрой в последний апрельский денек.

Так как будущая свекровь уже два дня жила у нас и не забывала напомнить мне, какая я умница, красавица и прелесть, то матушкина шпилька проскочила мимо.

Сестра, чувствуя вину за свое вынужденное молчание «хорошей дочери» на протяжении прошлого года моего конфликта с родителями, в этот раз не выступала. Тихо поздравила, извинилась за то, что дети болеют, и поэтому она ненадолго, вручила подарок от своего семейства и тихо пила в уголке шампанское, которое ей не забыла принести Влада.

Максимка и Кузя, прибывшие к завтраку с игристым, пирожными и конфетами, ржали:

— Ну, наконец-то, нормальный