Развод. Скандал в благородном семействе - Дора Шабанн

Пока Нина, прицепившись к Феликсу, выясняла, что там за правнучка, которая у бабушки вдруг собралась замуж, Захар негромко у меня уточнил:

— Тебе же всё равно, кому продавать рояль, моя дорогая?

Сильно удивилась, потому что, ну, музыкальный инструмент, пусть и дорогущий, это все же не авто.

— В принципе, да. Хоть Ермакову, — криво усмехнулась.

Деньги же, говорят, не пахнут?

Дымов хмыкнул:

— Ну, Вадиму Владимировичу нынче не до роялей, а его дама, вот незадача, не музицирует.

— А чья дама музицирует? — посмотрела на него с подозрением.

Захар Алексеевич расплылся в широченной улыбке:

— Угадай, мой огонёк. Ты же у меня очень умная женщина.

И пока я не успела возмутиться и стукнуть его по голове ближайшей вазой, он начал прощаться с семьей исключительно фразами: «Счастлив, наконец, познакомиться!», «До скорой встречи!», «Скоро увидимся…»

То есть изо всех сил демонстрировал, что это был неединичный визит.

А уже у выхода традиционно обеспечил мне бессонную ночь, зараза, своими невозможными поцелуями.

Потом же, пока я шипела рассерженной кошкой, с порога хмыкнул:

— Как деньги завтра получишь, напиши мне. Я пришлю машину и грузчиков за твоим роялем.

Я, конечно, пол ночи ворочалась и злилась, а вторую — ломала голову над очередной загадкой от Дымова. В общем, с утра была злая и не выспавшаяся, а ближе к обеду мне на счёт упало две рыночные стоимости инструмента.

Это показалось мне как бы слишком щедро, но в назначении платежа было чётко прописано за что. Ну и владела я этим шедевром лет уже прилично, поэтому вроде никакие налоги на роскошь и прочее дополнительно мне платить было не нужно. Но я отметила себе в ежедневнике: уточнить этот момент у приятельницы, которая работала в нашей налоговой.

Так дни и бежали, наполненные домашней рутиной, детскими уроками и прочими важными моментами, связанными с переездом.

Незаметно оказалась продана матушкина квартира, и ребром встал вопрос:

— Где же мы будем жить?

Поскольку со мной переезжали Ниночка, маменька и сыночка-корзиночка, то уточнить у Феликса его мнение, пожелания и планы, было необходимо.

И вот тут этот чудесный ребёнок вновь поразил меня до глубины души и… вызова «Скорой».

Глава 45

Печали и радости

«Когда даешь себя приручить, потом случается и плакать, и смеяться»

А. де Сент-Экзюпери «Маленький принц»

Сколько раз я мысленно и вслух благодарила Диму за то, что он возится с нами, заботится, помогает, берет на себя решение таких сложных вопросов, как, например, ситуация с Мариной?

Да без счета.

Трудно ему, конечно, но он почему-то радуется:

— Элина Витальевна, нормально. Справимся. Все будет хорошо, не волнуйтесь, — улыбнулся и уехал за моей дочерью, у которой закончился период реабилитации в клинике.

И вот спустя час мы получили выписной эпикриз, рекомендации и трезвую, чуть печальную, но гораздо более спокойную, чем все последние годы, Марину на руки.

Больших торжеств дома закатывать не стали. Просто собрались, поужинали, выпили чай и просветили её касательно наших новостей и планов. Ну и, конечно, послушали, что желала сообщить нам сама Марина Вадимовна.

— Мам, я прошу прощения за то беспокойство, которое доставила тебе и всем домашним. Не скажу, будто не понимала, что творила, но в тот момент мне казалось — так проще, — дочь говорила спокойно, но выглядела удрученной.

Так как про природу и особенности всякого рода зависимостей я была в курсе, то шибко не обольщалась, но слушала внимательно.

— Не знаю, как теперь все будет дальше, но на ближайшее время планы, конечно, есть. У нас… — добавила она, порозовев и покосившись на Диму.

Димочка, сидящий рядом с Мариной, тепло улыбнулся в ответ, на мгновение сжал её, лежащую на столе, ладошку и обвёл взглядом всех присутствующих:

— Возможно, для кого-то это окажется новостью, но мы с Мариной решили быть вместе.

Тут он широко улыбнулся, притягивая ее к себе за плечи. Дочь заалела ушами, хихикнула и уткнулась носом ему в шею.

Реакцию домашние продемонстрировали разную: матушка степенно покивала, Ниночка зааплодировала, рассмеявшись, а Феликс хмыкнул, подняв два больших пальца вверх.

Я же, смахнув слёзы, развела руками:

— Дети, я так за вас рада!

Некоторое время все бурно обсуждали новость и их планы, ведь завтра они собирались уехать на три недели к морю. А потом я разогнала всё это радостно гомонящее «Шапито» спать.

Но свежеиспеченных жениха с невестой ночевать в одну спальню не пустила. Поэтому они пообнимались, похихикали, пошушукались и разошлись, каждый к себе.

Когда я заканчивала приводить в порядок кухню, матушка моя, расставлявшая парадную посуду по местам, многозначительно хмыкнула:

— Понял, значит, мальчик, что уровень твой не тянет.

На мой вопросительный взгляд родительница отмахнулась:

— Ой, только мне не говори, будто ты не знала, что он давным-давно был тайно в тебя влюблён.

Я вытаращила глаза, замерев посреди кухни.

— Где-то ты у меня умная-умная, а временами, как сопливая дурочка, Эля, — мама покачала головой. — Ну да ладно, мальчик сам все понял, переключился на ту, для которой он действительно сможет стать опорой, поддержкой, защитой и светом в окне. Да и тебе хорошо было бы посмотреть вокруг.

Теперь замахала руками я:

— Да не дай бог! Только от Ермакова избавилась. И то, чувствую, ещё не окончательно. Дети-то его старшие у меня остались.

— Смотри, конечно, сама, но поклонник уж больно достойный, — подмигнув, мама покачала головой.

Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понять, кого она имела в виду.

Тем более он снова снился мне всю ночь.

И опять я из-за него не выспалась.

А потом нас закрутило и понесло по волнам бурной жизни дальше. Марина с Димой улетели, Нина ходила на последние репетиции перед отчётным концертом в саду. А еще они с бабушкой придумывали какой-то совершенно фантастический наряд на «выпускной».

Я в этот вопрос не лезла, только обозначила им бюджет:

— Не свадьба и не коронация, в конце концов. Не вижу смысла устраивать детям шести-семи лет пафосный прием в смокингах и вечерних платьях, а после — катание на лимузине. Алло, это детский сад!

Многие молодые родители из группы Нины со мной согласны не были, но бурно возражать не рискнули. Все ж таки известность, хоть бы и скандальная, в наше время — серьезный аргумент.

Но на самом деле меня в последние дни беспокоил Феликс, потому как приближалась горячая пора экзаменов, а сын будто