Новая венгерская драматургия - Коллектив авторов

(Пытается прочитать имя отправителя.) Дэ-рэ… Др. Александер, адвокатская контора… это еще кто? (Продолжает рассматривать конверт.)

ИЛЛЕШ. Ну, откроешь или так в сервант поставишь?

Иван бросает конверт на землю и угрожающе наступает на Иллеша.

ИВАН. Хочешь, чтобы твои почки с пола шпателем отковыривали? И вообще, какого черта ты везде лезешь? (Хватает Иллеша за воротник.)

ИЛОНКА. Иван!

ИЛЛЕШ. (улыбаясь) Да разве же я лезу? Я просто подумал…

ИВАН. А вот нечего думать. Ты вообще как сыр в масле катаешься! (Отпускает его.) Пока мы на работе себе руки в наждачку стирали, ты веселился со своими дойными коровками и фруктами. Тебя-то вообще не волновало, что с нами будет, когда закроют шахту. У тебя ведь все есть, никаких проблем! Вот ты и ухмыляешься всегда над чужой бедой. Тебе и думать ни о чем не надо. Только в какой банк положить деньги за коровье дерьмо и хватит ли на всех ваших запасов компота.

ИЛЛЕШ. Ты уж меня прости, но у нас нет компота.

ИВАН. Что значит нет компота? А что за пойло нам Ирма постоянно таскает?

ИЛЛЕШ. Нет, ты пойми меня правильно. Я не говорю, что у нас его никогда не было. Потому что он был. Но закончился. И с тех пор Ирма покупает его в городе и переливает в свои банки, как будто сама приготовила.

ИВАН. Как так? Зачем?

Пауза.

ИЛЛЕШ. Мне кажется, ты знаешь, зачем.

Иван удивленно на него смотрит и поворачивается к Илонке. Иллеш идет к двери.

ИЛЛЕШ. (Возвращается от двери.) А телевидение у вас уже было?

ИВАН. (Не глядя на него.) Не было здесь никакого телевидения. Да и тебя бы лучше здесь не было.

ИЛЛЕШ. И не будет. Прости меня, Иван. Вы все меня простите. (Уходит.)

Иван и Илонка молча смотрят друг на друга.

ИЛОНКА. Похоже, старик там стонет, пойду проверю, на месте ли подушка… И может ли он нормально дышать.

ИВАН. Ладно, и я пойду проверю, на месте ли мой шланг… и могу ли я нормально мочиться.

Илонка выходит из комнаты, Иван провожает ее взглядом, идет к выходу, но встречается с входящим Михаем.

ИВАН. (ворчливо) Давно не виделись, доктор ты мой.

МИХАЙ. Слушай, Иван, я тут подумал…

ИВАН. Что, и ты тоже? Да что с вами такое сегодня?

МИХАЙ. Мне нужно с тобой поговорить.

ИВАН. Подожди минутку, сейчас вернусь. Садись пока, налей себе… Ничего не наливай, просто посиди. (Идет к выходу.) Задумались они все!

Поспешно выходит.

Михай замечает на полу конверт, поднимает, читает надпись и кладет в карман. Подходит к столу, берет стопку, налитую Иваном.

МИХАЙ. Я не наливал. (Пьет.)

Стучат. Заходит Ирма с компотом в пакете.

ИРМА. Здравствуйте, господин доктор. Я вроде бы видела, что Иван вернулся, не подскажете, где он?

МИХАЙ. Сейчас придет.

ИРМА. Тогда я подожду.

Пауза.

ИРМА. Как старик?

МИХАЙ. Я бы так о нем не беспокоился, Ирма.

ИРМА. Да я о нем особо и не беспокоюсь, больше об Иване, сколько он еще продержится.

МИХАЙ. Другие тоже живут с больными людьми. Вам ли не знать…

ИРМА. Тут дело не в болезни.

МИХАЙ. А в чем же?

ИРМА. В человеке. Со здоровьем всякое бывает, важен человек. Какой он.

МИХАЙ. (задумчиво) Да уж, у старика и до болезни был непростой характер.

ИРМА. Непростой характер? Это еще мягко сказано, если учесть, что он себя вел как последний кусок дерьма.

МИХАЙ. Не преувеличивайте, Ирма.

ИРМА. А я и не преувеличиваю, господин доктор. Этот мир сильно ошибся, когда решил взрастить в себе такого человека, как он.

МИХАЙ. Мир создавал людей и похуже.

ИРМА. Да?

МИХАЙ. Да.

ИРМА. И они тоже загоняли людей в шахтах, как скот?

МИХАЙ. Вполне возможно.

ИРМА. И тоже довели своих жен до смерти?

МИХАЙ. Ирма, ну откуда нам знать, что доводит людей до смерти?

Пауза.

ИРМА. По-моему, это самый страшный грех – медленно довести кого-то до смерти. Если бы муж медленно доводил меня до смерти, я бы этого не пережила.

МИХАЙ. Уверен, что это не только он. Мать Ивана была слишком чувствительной женщиной. Сколько она плакала, когда отравили ее кошку!

ИРМА. Из-за дохлых кошек люди обычно не вешаются, вам не кажется?

МИХАЙ. Я и не говорил, что она сделала это из-за кошки. Только что она плакала. И что повесилась не из-за старика.

ИРМА. А что это вы его так защищаете?

МИХАЙ. Вовсе не защищаю. Но мне кажется, просто так без причины назвать кого-то куском дерьма – это уж слишком.

ИРМА. Вовсе не просто так, он постоянно делал какие-нибудь гадости.

МИХАЙ. Какие, к примеру?

ИРМА. К примеру, вас, господин доктор, он всегда угощал разбавленной палинкой, потому что считал, что вы слишком много пьете. А ведь вы бесплатно лечили его подагру.

МИХАЙ. Разбавленной?!

ИРМА. Иван рассказал.

МИХАЙ. Вот дерьма кусок!

ИРМА. Видите? (задумчиво) А Иван все равно его когда-то любил.

МИХАЙ. Да, я помню. Прямо обожал.

Пауза.

ИРМА. Потому что раньше у него были мечты. Он верил старику, думал, что благодаря шахте они разбогатеют. Всегда верил. Работал день и ночь, хотел здесь построить купальню. Чтобы приезжали туристы, чтобы у всех была работа. А теперь у него ничего нет. Зря проработал эти двадцать лет.

МИХАЙ. (задумчиво) Да, с тех пор как закрыли шахту, ему кажется, что старик украл его мечты. Во всем его обвиняет.

Пауза.

ИРМА. Вот если бы кто-нибудь смог вернуть ему эти мечты…

МИХАЙ. В смысле?

ИРМА. Если бы нашлась такая женщина, с деньгами… И они вместе могли бы построить все, что тогда не сбылось… Как вы думаете, в Иване проснулась бы надежда? И он захотел бы жениться на этой женщине?

Пауза.

МИХАЙ. Ну, пока у этой женщины есть муж, мне сказать нечего.

Открывается дверь в комнату, выглядывает Илонка.

ИЛОНКА. Доктор, как хорошо, что вы здесь! Скорее!

Михай спешит в комнату.

ИРМА. Нечего сказать, значит…

Заходит Иван.

ИВАН. Привет, Ирма!

ИРМА. Иван!

Ирма с улыбкой отдает ему пакет, он заглядывает в него.

ИВАН. О, компот! Спасибо большое!

Ставит пакет на стол, оглядывается, берет стакан, осматривает, потом берет бутылку