Шпион из поднебесной - Дмитрий Романофф

Здесь никто не пытался просто сломать соперника силой. Решали стратегии. Моим следующим соперником стал юноша по имени Сяо Лун, воспитанный в монастыре с детства. Он был воплощением традиции и его движения были отточены до безупречности.

На турнире за звание «Лучшего из перспективных» мы сошлись с ним в финале. Это был полная противоположность моему первому бою. Сяо Лун не атаковал, а обтекал как вода. Он давил и находил малейшие щели в моей защите. Впервые мои расчёты дали сбой. Он был слишком сложен и многовариантен.

Он поймал меня на болевой и адская боль сковала руку. Я оказался на грани поражения. В ушах звенело, зрители слились в единый фон и в этот момент отчаяния я перестал думать, отпустил все расчёты и вспомнил уроки Мастера Цзинь не умом, а телом. Я не стал бороться с болью, а позволил ей заполнить себя и в этом принятии нашёл точку опоры. Слившись с противником и с самой болью, я увидел не глазами, а духом, что его идеальное равновесие имело одну единственную точку неустойчивости в его левой пятке, на которую он переносил вес, готовясь завершить приём. Это был микроскопический изъян в его безупречной технике.

Я не стал вырываться, а последовал за его движением, усилив его. В момент переноса веса, когда он был наиболее уязвим, я совершил крошечное, почти невидимое движение. Его равновесие нарушилось. Он не упал, а лишь отшатнулся, но его хватка ослабла на долю секунды и этого хватило, чтобы выскользнуть. Мы замерли, смотря друг на друга. В его глазах читалось не поражение, а уважение. Он склонил голову.

Мастер Цзинь позже сказал мне:

— Сила, встречающая силу, рождает разрушение. Сила, встречающая пустоту, теряет смысл. Сегодня ты не победил его, а перестал проигрывать. Это и есть основа победы!

Недели суровых тренировок и соревнований что-то поменяли во мне. Я научился терпеть, подчинять боль, читать противника как открытую книгу, но моя настоящая подготовка только начиналась.

Глава 5. Китайские «Драконы», власть и деньги

Из горного монастыря Шаолинь я переместился в самое сердце финансового мира Пекина. Моим новым «монастырём» стал небоскрёб из стекла и стали в деловом центре города. Воздух здесь был кондиционированным, а вместо монахов в оранжевых одеяниях со мной трудились мужчины и женщины в идеально сидящих костюмах.

Мне вручили новый паспорт на имя Лян Вэймина — выпускника зарубежного университета, финансового аналитика с безупречной, но скучной биографией. Моей задачей было внедрение в организацию китайские «Драконы». Это был гигантский, призрачный конгломерат, который проникал в стратегические отрасли по всему миру. Они контролировали теневой капитал и были кровеносной системой, через которую текли деньги, распространялось влияние. Мне предстояло стать одним из винтиков в этой системе, чтобы понять, кто управляет всем этим.

Первые дни в офисе «Драконов» были тревожными. Мне выдали не просто пропуск, а толстый кожаный фолиант под названием «Уложение Небесной Гармонии». Название было вычурным, но содержание заставляло кровь стынуть в жилах. Я изучал его по ночам и поначалу мне казалось, что я читаю устав какой-то изощренной триады. Здесь были правила о молчании, лояльности и системе наказаний за неповиновение. Но чем глубже я погружался, тем яснее понимал, что триады — это просто бандиты, а «Драконы» — это нечто на порядок более масштабное и опасное.

Это было не просто преступное сообщество, а настоящее теневое государство, существующее внутри самого Китая. У них была своя конституция под названием «Уложение», уникальная налоговая система через отчисления с каждой операции и даже судебная власть через трибунал из пяти старших членов, выносящих приговоры. Также, у них была своя карательная система. Её описание заставило меня содрогнуться.

Провинившегося не просто убивали. Его аннулировали. Сначала стирали его цифровой след, затем финансовый, а затем исчезал и он сам, будто его никогда не существовало. В «Уложении» хладнокровно описывался процесс «возвращения в прах», включавший этапы давления на семью, пока они сами не отрекались от предателя. Это была не просто смерть, а тотальное уничтожение самой памяти о человеке.

Я читал талмуд и у меня шевелились волосы на голове. Я смотрел на портреты улыбающихся менеджеров в своих папках, на рекламные брошюры с их благотворительными акциями, и видел за этим бездну. Я втянулся в организацию, чья власть и жестокость были системными, а не хаотичными. Это был не случайный дикий зверь, а настоящая стая волков, сокрушающая всё на своём пути.

На мгновение мой разум дал сбой. Я представил, что будет, если моя легенда рухнет. Они не просто убьют меня, а найдут мою старую, больную мать в моей родной деревушке, придут к ней и докажут, что её сын предатель родины и все её жертвы были напрасны. Они заставят её отречься от меня, прежде чем я умру. Эта мысль была просто невыносима, но пути назад уже не было. Двери захлопнулись. Я был внутри пасти дракона и моей задачей было не вырваться, а пройти по его горлу глубже, к самому сердцу.

Я закрыл «Уложение», встал и подошёл к окну. Огни ночного Пекина мелькали в темноте как светлячки. Меня объял страх, который я должен был пережевать и проглотить. Мысленно я произнёс про себя старую, почти забытую клятву, данную когда-то учителю Ли:

— Честь. Долг Родине!

Теперь эти слова звучали иначе. Это был не лозунг из учебника, а приговор самому себе. Это был обет, скреплённый не патриотическим жаром, а ледяной решимостью обречённого. Чтобы защитить свой Китай, состоящий из рисовых полей и честных, измождённых людей как мои родители, мне предстояло стать самым верным и безжалостным слугой теневого Китая. Я должен был выучить их законы так, чтобы превзойти разработчиков правил этой системы. И если для этого требовалось на время забыть о себе, я был готов на эту жертву.

Я глубоко вздохнул, выпрямил плечи и вернулся к изучению «Уложения». Теперь это была не просто книга, а карта минного поля, по которому мне предстояло пройти. Надо было тщательно запомнить расположение каждой мины.

Первый месяц был посвящён погружению. Я учил искусство корпоративной войны, изучал финансовые отчёты так же, как когда-то изучал траектории ударов. Моя способность видеть скрытые связи, которую Мастер Цзинь оттачивал на ковре для тайцзи, здесь применялась к графикам и балансам. Мой «боевой дух» проходил закалку в переговорных комнатах. Я учился читать микровыражения на лицах оппонентов, распознавать