Не по правилам - Саша Кей

— Юдин точно не стал бы пользоваться твоей слабостью. Ты сестра его друга.

— Ага, — киваю я. — Ты тоже Риткиной слабостью пользоваться не станешь, да? Она же сестра Рэма… — не могу отказать себе в том, чтобы повтыкать иголки в Дана. — Все, иди давай.

Выставив это жвачное из комнаты, я прихорашиваюсь.

Ровно в восемь приходит сообщение: «Я внизу».

Так, я абсолютно готова, значит, еще пятнадцать минут подождет.

Иду на кухню, чтобы попалить из окна Таира.

Вот он выходит из машины, разговаривая по телефону. Волнуется бедняга.

Из-за плеча доносится:

— С этим хмырем идешь? — Это Дан играет в грозного брата.

— Да, а что? — фыркаю я.

— Не знает, бедолага, как ему мозг будут делать. Купился на твое смазливое личико…

— Такова жизнь. — Пожимаю я плечами.

— Почему не бывает красивых и адекватных девчонок? — вздыхает Дан.

Да. Ритка тоже не подарок.

— Почему не бывает? — удивляюсь я. — Бывает. Но мужики сами выбирают именно тех, которые сносят вам голову. Это заложено природой.

— И зачем это природе надо? — скептично уточняет брат.

— Ей надо, чтобы мужской пол не отупел окончательно, а использовал свой мозг, хотя бы для того, чтобы постоянно думать, как не взбесить свою женщину. Все, я пошла.

— Во сколько придешь?

— Еще не хватало перед тобой отчитываться!

Набрызгавшись духами, я выплываю к Таиру. Из-под ресниц оцениваю эффект, который произвожу.

У Нарыкова лицо человека, принявшего тяжелое решение, но взгляд его то и дело сползает на мои ноги. А уж когда я усаживаюсь на переднее сиденье, ему и вовсе тяжело отвести глаза. Там же сплошная диверсия. Подол короткий, декольте глубокое, ткань почти прозрачная…

— Добрый вечер, — журчу я, откидывая волосы.

— Добрый, — сглатывает Таир.

Вот. Вот так мне нравится, когда его глаза темнеют.

— И куда ты меня повезешь? — взмахиваю ресницами.

— Алсу, если ты не сбавишь обороты, то доедем мы только до ближайшего мотеля. А нам надо серьезно поговорить.

— Ну сюрприз так сюрприз, — ослепительно улыбаюсь я.

Едем мы, правда, не на выезд из города, а наоборот в старый центр. Спускаемся к реке и паркуемся возле маленького итальянского ресторанчика.

Администратор встречает нас словами:

— Вы заказывали столик в зале, но по техническим причинам мы не можем вас туда посадить. В качестве извинения мы разместим вас в приватной зоне. Там вам никто не помешает…

Таир снова смотрит на меня. Его взгляд проходится по мне сверху вниз, застревая в стратегических местах. Нарыков сглатывает и расстегивает пуговицу на воротнике рубашки.

— Господи, дай мне силы…

Глава 15

Приватная зона оказывается очень даже ничего. Комната с отдельным выходом в патио, огороженным высокой живой изгородью, создающей впечатление, что ты отрезан от города.

Стол уже сервирован, на краю лежат меню с пометками, какое для девочек, а какое мальчуковое. Надо же, не думала, что у нас такое приживется. В женском не указаны цены, чтобы дама не чувствовала себя неловко. Идея хорошая, но мужчины частенько желают продемонстрировать свою щедрость. Истинных гусар осталось немного.

Вообще, сразу видно, что местечко ориентировано на парочки, а вовсе не на деловые встречи. И откуда Таир про него знает? Кобель. Ну ничего, он уже встал на путь истинный. В меня влюбился. После Алсу Каримовой другие женщины в его глазах померкнут.

Начало ужина проходит весело. Для меня. Это так мило, что Таир старается смотреть мне в глаза. Все-таки у Дана отличный вкус на тряпки, хоть он и отнекивается. Это он сейчас весь такой самец. Зато раньше, когда не нужно было демонстрировать свою крутость, он с удовольствием мотался со мной по магазинам. Марат быстро сливался, а Данчик мог до упора комментировать примерки.

Но как Таир ни старается, а взгляд его все время сползает на декольте. Правда, держится он неплохо. Шутит уместно, под столом за коленки не хватает, пошлостей не отпускает. Я потягиваю игристое, пузырьки которого бродят в крови, ударяют в голову и лопаются там, разбрызгивая эндорфины.

И вроде все прилично, только атмосфера накаляется.

Я даже не ощущаю вкус блюд, потому что началась игра. Та самая. Извечная.

Взгляды становятся жарче, слова многозначительнее, паузы интимнее.

Чувствуется, что мы бродим вокруг да около. Это как хороводы вокруг костра. Участники выбывают, и чем уже круг, тем горячее. А нас вообще всего двое, так что любое случайное касание пальцев как ожог. Я довольна.

— Алсу… — Вдруг голос Таира становится серьезнее.

Видно, что он подбирает слова. Я отношусь к этому с пониманием. Уж я-то знаю, как непросто даются мужчинам внятные речи о чувствах: у меня перед глазами каждый день маячат два примера — Марат и Дан. Младший — это вообще тяжелый случай. Он до сих пор заблуждается, что решения принимает сам. Пыжится, изображает перед Риткой брутального мачо, но я же вижу, что он тает. И однажды Риток его без ножа на булочку намажет и съест. Надеюсь, не очень скоро. Пока наблюдать за ними — одно из моих любимых развлечений.

— Нам надо серьезно поговорить, — наконец решается Таир.

— Внимательно слушаю. — И ресницами хлоп-хлоп, пальчиком по шее провести, спинку выпрямить…

Нарыков на секунду зависает, и в этот момент появляется официант с десертом.

Я поднимаюсь, чтобы размять ноги, а на самом деле — напомнить Таиру, какие они у меня красивые, и выхожу в патио, тщательно следя за тем, чтобы моя фигура не пропадала из поля зрения жертвы.

Естественно, Таир выходит за мной. Когда он оказывается рядом, я демонстративно повожу плечами, будто мне зябко. Рефлексы у Таира работают на ура. Он обнимает меня раньше, чем понимает, что выдает себя с головой.

— Алсу, это надо остановить, — снова заводит он свою шарманку.

Смотрю на него из-под ресниц.

— Так остановись, — мурлычу я, расправляя ладошкой на его груди несуществующую складочку.

— Я пытаюсь! — Хрипотца в голосе усиливается.

Ага. Пытается он. А спину мне сейчас кто наглаживает?

Нет. Так дело не пойдет.

Мне на Таира абсолютно фиолетово, но он должен признать, что от меня без ума. Это дело чести, в конце концов.

Я хмурю брови:

— И поэтому преследуешь меня, зовешь на свидание, обнимаешь? Мне кажется, ты не из тех, кто «пытается». Или я не права? Ты или делаешь, или не делаешь. Кто-то, по-моему, или мне лапшу на уши вешает, или себя обманывает.

— Может быть, — признает он. — Может, себя обманываю. Но это должно прекратиться. Все плохо кончится.

А сам прижимает меня к себе крепче.

— То ты говорил, что все кончится в мотеле, —