An ordinary sex life (OSL) - Астердис

ставила ноги, когда сидела, чтобы продемонстрировать их длину. Она больше смеялась, когда была рядом со мной. Она небрежно протягивала руку, чтобы при случае коснуться моей руки или плеча. И время от времени я ловил огонек в ее глазах или легкую волну в ее бровях, когда она смотрела на меня.

      Теперь можно утверждать, что эти манеры были просто «настоящей» Викторией Исаковой. То, что она демонстрировала как профессионал и преподаватель, просто отличалось от ее более естественного поведения. Она культивировала имидж Снежной Королевы, чтобы завоевать уважение в сфере бизнеса и у своих учеников. И когда она вышла из классной комнаты, она просто «распустила волосы».

      Но я смотрел, как Виктория вела себя со всеми, даже с Ким. И простой факт: она действительно флиртовала только со мной. В течение шести недель эта лишняя «пуговица» на ее блузке расстегивалась только тогда, когда она была рядом со мной. В течение шести недель ее хихиканье росло только тогда, когда она была рядом со мной. И в течение шести недель я был единственным человеком, с которым она старалась изо всех сил делиться нежными прикосновениями.

      Но в течение шести недель она не продвигалась дальше. Возможно, несмотря на ее влечение ко мне, каким бы любопытным это ни было, она не хотела переходить черту по таким причинам, как правила учитель-ученик или уважение к моей девушке. Возможно, она была из тех женщин, как Каденс, которые просто не «преследовали» мужчину. Возможно, у нее просто не хватило смелости проявить инициативу рядом с Ким.

      Но Ким сейчас здесь не было. Был почти конец дня. Виктория отправила Ким в библиотеку, чтобы провести небольшое исследование, прежде чем отправиться домой, оставив меня наедине с ней в неожиданно тесном кабинете. Ее рука все еще лежала на моей, когда она остановила мышь, ее лицо повернулось ко мне, когда я повернулся, чтобы посмотреть на нее.

      Наши лица остановились в нескольких дюймах друг от друга. Виктория наклонилась вперед, но все еще была выше меня, поэтому я обнаружил, что смотрю в ее тлеющие темно-синие глаза. Обычно, когда люди так близко находятся, они так же быстро отдаляются, но ни один из нас даже не дернулся. На самом деле Виктория, казалось, сморщила пухлые, словно после укусов пчёл, рубиново-красные губы и склонила голову набок, чтобы целоваться. И я обнаружил, что глубоко дышу, вдыхая ее опьяняюще сладкий аромат, когда я наклонился вперед, чувствуя желание встретиться с ее ртом на полпути.

      Она начала двигаться. Я этого не сделал. Получив сексуальное насыщение на выходных, я сдерживал свои побуждения и удерживал свою позицию. Виктория моргнула, когда поняла, что я не приближаюсь к ней, и немного отступила. Дополнительное пространство дало мне место, чтобы рассмотреть остальную ее часть, и мой взгляд был притянут вниз, к распахнутому вырезу её блузки.

      Эта дополнительная «пуговица для шлюх» снова была расстегнута. Виктория была одета в тунику золотистого цвета с полосатым воротником и рукавами три четверти, которые подчеркивали ее стройные руки. Ее каштановые волосы были собраны заколками, и мне ничто не мешало видеть ее круглую грудь в кружевном белом бюстгальтере. Как спелые дыни, они свисали вперед, сжимаясь вместе, отчего у меня текли слюнки в желании узнать, насколько они сладкие на вкус. И я почувствовал, что мое дыхание стало поверхностным, поскольку я неизбежно позволял своему взгляду задержаться на несколько секунд.

      «Нравится то, что видишь?» скромно спросила Виктория.

      Я дважды моргнул, а затем поднял взгляд и увидел, что мой профессор смело смотрит на меня своими темно-синими глазами. «Что ты делаешь?» спросил я слегка скрипучим голосом.

      Ее пальцы начали массировать мою руку, все еще лежащую на мышке. «Что ты НЕ делаешь?» спросила она тем же хриплым тоном. Она выдохнула и с любопытством посмотрела на меня. «За все это время ты оказался мальчиком, который удивительно спокойно относится к подобным вещам, поэтому я собираюсь отложить эту чушь в сторону и просто скажу: я посылаю тебе сигналы уже больше месяца».

      «И почему же?» Я не отрывал глаз от нее, несмотря на желание снова взглянуть на предложенное декольте. Мой помешанный на сексе мозг уже рассчитывал, основываясь на самом откровенном представлении о ее груди, которое я когда-либо видел. Это были C-чашки? B бюстгальтере пуш-ап? Она была ростом и телосложением с Аврору; была ли у нее такая же стройная грудная клетка 34? 36? 38? Сосредоточься, Бен! Я выбросил эти мысли из головы. За последние два дня у меня было достаточно секса, чтобы контролировать свои гормоны.

      «Разве это не очевидно?» Виктория хихикнула, повернулась и рухнула на следующий стул, изменение позы её лишило меня вида на грудь. Она позволила своей правой руке задержаться на моей, щекоча тыльную сторону моей руки кончиком своего среднего пальца. Но затем она откинулась назад и скрестила ноги, позволив кремовой юбке подняться до бедер, чтобы продемонстрировать её подтянутое телосложение. Эта 40-летняя женщина много времени проводила в тренажерном зале.

      «Ты мой профессор», заявил я очевидное.

      «И? Ты никогда не производил впечатления слишком правильного мальчика. Дети, которые всегда следуют правилам, не часто засыпают во время лекций».

      Я смущенно покраснел. И тогда я заявил следующее очевидное. «У меня есть девушка».

      «И у тебя есть репутация». Виктория подняла брови, ее темные глаза снова блеснули. «Если ты отвергаешь мои ухаживания из-за Авроры, я буду уважать это. Просто скажи мне, и я больше не буду беспокоить тебя. Но если это не из-за нее…» Сняв туфлю на каблуке, мой учитель протянула ступню, позволяя ее пальцу зацепиться за край моих брюк и скользить вверх по моей икре, прямо по моей обнаженной коже.

      Я приподнял брови и изо всех сил старался сохранять спокойствие и рассудительность. «Почему? Разумеется, для тебя было бы легче и менее опасно преследовать кого-то, кто не является твоим учеником».

      «Мне нравится опасность». Господи, это звучало так сексуально с ее акцентом.

      «Кого-то одинокого».

      «Я хочу тебя, девушка или нет».

      Я приподнял бровь. «Почему я? Почему не кто-нибудь постарше, опытнее?»

      «Мне нравятся молодые мои любовники». Глаза Виктории