An ordinary sex life (OSL) - Астердис

      Я ударил его достаточно сильно, чтобы он отшатнулся, а затем, вздохнув, тоже начал вступать в бой. Как я уже сказал, я не был слабаком, но у этого парня все еще было 6 футов 4 дюйма мускулов. Он также знал, как себя вести, будь то футбольная тренировка или что-то еще. Дело в том, что в драке меня сильно превзошли.

      К его чести, Харон меня не бил. Он не пускал своего соседа по комнате в драку и более или менее делал все возможное, чтобы я не был СЛИШКОМ сильно ранен. Он продолжал пытаться извиниться, объясняя: «Она сказала мне, что ты разрешаешь», в то время как я яростно плевал на него ненормативной лексикой. Я чувствовал себя плохо, думаю, он позволил себе нанести мне пару сильных ударов.

      В конце концов, я оказался лицом вниз на полу, с коленом Харона в моей спине, а моя рука была скручена позади меня. Он не пытался причинить мне боль. Вместо этого он просто держал меня прижатым, чтобы ему не приходилось продолжать отклонять мои удары. Я боролся и боролся намного дольше, чем должен был, до такой степени, что ему почти пришлось выдернуть мою руку из сустава, чтобы я перестал пытаться его ударить. И когда мои силы иссякли, я просто рухнул на половицы, всхлипывая от всего моего жалкого сердца.

      «Как ты мог?» Я рыдал, не в силах видеть из-за огромного количества слез, наполняющих мои глаза.

      «Это просто случилось», сказал он печально.

      «За моей спиной!»

      «Она сказала мне, что вы, ребята, открыты в этом дерьме».

      «По крайней мере, она позвонила бы мне».

      «Это не было запланировано. Ее чуть не сбила машина, пересекавшая Шаттук, а потом одно повлекло за собой другое и…»

      «Нет. Никогда. Не Аврора. Она бы позвонила мне. Она бы спросила меня. Она не такая. Она никогда бы этого не сделала».

      «Чувак… Мне очень жаль», вздохнул Харон.

      Моя сила иссякла, я уткнулся носом в пол. Я почувствовал, как слизь сочится из моих ноздрей, присоединившись к луже слез, катящихся по моим щекам, когда я заставил себя посмотреть правде в глаза. Аврора уже во всем призналась. Она охотно пошла с Хароном в его дом, даже инициировав процесс. Хотя я все еще хотел верить, что он каким-то образом принудил ее против ее воли, улик просто не было.

      Это не была вина Харона.

      Мой Рассвет на самом деле изменила мне.

      Вот что, должно быть, чувствовали Меган и Кэссиди, когда я им сказал. Вот как, должно быть, чувствовала себя Адриенна. Так больно не от полового акта, а от предательства. Это была вера в то, что ваш любимый человек предан вам, был вам верен. Но они доказали, что всё обстоит иначе.

      Я делал это сам. Я делал это с тремя прекрасными людьми, девушками с золотыми сердцами, которые действительно заслуживали лучшего. Это была карма, которая вернулась, чтобы укусить меня за задницу. Это была месть за грехи, которые я совершил раньше.

      Я ее потерял. Я знал, что больше никогда не смогу ее потерять. Я снова и снова повторял себе, что в следующий раз, когда мы с Авророй будем вместе, это будет навсегда. Я нуждался в этом, в этой концепции вечности. Это был мой якорь. ОНА была моим якорем. И мой якорь исчез, оставив меня плыть по течению.

      Я так старался, чтобы это сработало. Я видел, как другие молодые пары рушились, не оправдывая ожиданий будущего, и очень старался сдерживать свои ожидания. Конечно, я хотел брака, детей и всю «мечту»; но я не настаивал на этом с Авророй. Я понял, когда она хотела «повеселиться» после отношений с Райаном. Я понял, что она все еще молода и еще много чего хотела бы сделать, прежде чем остепениться. И я сделал все возможное, чтобы приспособиться к ней, дать ей полную свободу.

      Несмотря на то, что дал Авроре свободу, я потерял ее. Возможно, ПОТОМУ ЧТО я дал ей эту свободу, я потерял ее. Трахнула бы она Харона, если бы она еще не занималась с ним сексом? Было бы ей комфортно делать это с любым другим мужчиной, если бы я не дал ей до этого тройничок и другой? Черт возьми, были ли тройки ОТВЕТСТВЕННЫ за ее измену, давая ей вкус чужого члена и вдохновляя ее тягу к большему?

      С другой стороны, была ли Аврора всего лишь бомбой замедленного действия, слишком незрелой, чтобы остепениться со мной, и готовой взорваться в любой момент? Неужели тройнички и другое лишь отсрочили неизбежное, подпитывая ее пристрастия и сдерживая их лишь так долго, насколько это было возможно?

      Я не знал.

      Это меня волновало.

      Я пытался. Я очень старался, чтобы все заработало. Разве мы не были так счастливы? Разве мы не были образцовой парой, к которой стремились все остальные? Мы явно любили друг друга. Мы явно обожали друг друга. И там, где другие пары проявляли ревность и привязанность, мы были открыты и любезны.

      Я думал, что, пообещав открытую честность и принятие, она сможет свободно поделиться со мной своими желаниями. Она не чувствовала бы необходимости что-то делать за моей спиной. Но все же она это сделала. Я не понимал. Если бы она просто СКАЗАЛА мне, что хочет встретиться с Хароном один на один, я бы ей позволил. Возможно, я бы ревновал, но это было бы лучше, чем потерять ее. Но она все равно изменила мне. Она сделала это за моей спиной.

      Почему?

      Я не понимал.

      Разве я не все сделал правильно?

      Разве я не сделал все, что она меня просила?

      Разве я не был идеальным парнем?

      Так почему она это сделала?

      Я не понимал.

      ***

      Чудо из чудес. Когда я вернулся, Аврора все еще была дома. Все мои соседи по комнате