Ты не виновата - Диана Садреева

слова – поколотить. А увидит муж, что у жены непорядок и у слуг, или не так все, как в книге этой изложено, сумел бы свою жену наставлять да учить полезным советом; если она понимает – тогда уж пусть так все и делает, и уважить ее, да жаловать, но если жена науке такой, наставлению не последует и того всего не исполняет (о чем в этой книге сказано), и сама ничего из того не знает, и слуг не учит, должен муж жену свою наказывать, вразумлять ее страхом наедине, а наказав, простить и попенять, и нежно наставить, и поучить, но при том ни мужу на жену не обижаться, ни жене на мужа – жить всегда в любви и в согласии».

Драки и побои внутри семьи в те времена были обычным делом; государство вмешивалось лишь по причине членовредительства или убийства. Причем наказания зависели от пола обидчика: женщину за убийство мужа закапывали живьем, а мужчине за аналогичное преступление полагалось битье кнутом.

Конечно, «Домострой» не имел официального статуса, а представлял лишь свод правил и норм поведения, однако, опираясь на него, можно сделать выводы, что происходило за дверями каждого дома и что представляла собой традиционная семья того времени.

Важным документом в развитии семейного права стало «Соборное уложение» 1649 г., которое действовало почти 200 лет. Оно считается памятником русского права. «Уложение» не касалось области семейного права (находилось в юрисдикции церковного суда), но содержало упоминание о побоях, которые входили в группу преступлений против личности, и регулировало семейные отношения, правда, в большей степени затрагивало вопросы имущественных отношений.

Отдельные главы описывали наказания за насильственные действия в отношении отцов, матерей и детей. За убийство родителей к сыновьям или дочерям применялась смертная казнь. Родители, убившие ребенка, приговаривались к году тюремного заключения с последующим покаянием в церкви: «А будет отец или мати сына или дочь убиет до смерти, и их за то посадить в тюрму на год, а отсидев в тюрме год, приходити им к церкви Божии, и у церкви Божии обьявляти тот свой грех всем людем в слух». Также детям было запрещено жаловаться на родителей: «А будет которой сын или дочь учнут бити челом о суде на отца или на матерь и им на отца и на матерь ни в чем суда не давати, да их же за такое челобитье бить кнутом, и отдать их отцу и матери». Женщины, убившие супруга, подвергались особому виду казни – «Уложение» постановило закапывать их заживо по горло в землю.

От первого Уголовного кодекса до наших дней

Первый Уголовный кодекс в истории России имел название «Уложение о наказаниях уголовных и исправительных», был принят в 1845 г. и включал в себя 12 разделов, регулирующих общие вопросы уголовного права и устанавливающих ответственность за преступные деяния. Одиннадцатый раздел состоял из четырех глав, которые определяли преступления и соответствующие им наказания в сфере «прав семейственных».

Глава I одиннадцатого раздела называлась «О преступлениях против союза брачного» и рассказывала о мерах наказания, применяемых в рамках противозаконного вступления в брак, в том числе в случае браков, которым предшествовали изнасилования, многоженства и похищения замужних женщин.

Отдельно регулировались отношения мужа и жены. Так, в статье 2075 для мужа предусматривалось наказание за жестокое обращение с женой и нанесение ей увечий в соответствии с главой III десятого раздела. Она предусматривала различные типы наказаний: лишение состояния, телесные, тюремные или исправительные наказания, у каждого из них могло быть несколько уровней ужесточения, обычно от пяти до семи лет – «…тем же наказаниям и на том же основании подвергается и жена, которая пользуясь слабостью своего мужа, дозволит себе жестокое с ним обращение и нанесет ему увечья, раны или побои».

Распространенное наказание за побои: каторга на срок от четырех до шести лет (срок каторжных работ мог быть увеличен от шести до восьми лет) с лишением имущества, ссылка в Сибирь с лишением состояния и церковное покаяние, в случае если обвиняемый является христианином.

Глава II рассказывала «О злоупотреблении родительской власти и преступлениях детей против родителей»; в ней упоминалось наказание за принуждение детей к браку, их развращение и растрату имущества, но не было пункта, который оговаривал бы наказание родителей за побои или убийство детей.

В III главе прописывались «Преступления против союза родственного», в том числе говорилось о мерах наказания в случае изнасилования родственником одного из членов семьи. Глава VI определяла меры наказания за злоупотребления опекунов и попечителей.

ОСКОРБЛЕННАЯ ФЕМИДА

Рано утром 2 августа 1915 года в Ростове-на-Дону было совершено преступление. Переступивший на седьмой десяток жизни старик из ревности убил свою тридцатипятилетнюю, полную сил жену таким зверским способом, что заставил усомниться в нормальности его психической сферы: во время сна он влил ей в рот карболовой кислоты.

Редко приходится слышать о такой варварской жестокости. Через год с лишним преступник предстал перед судом присяжных.

Он не отрицал предъявленного к нему обвинения. Как видно из его же собственного показания на суде, он «решил покончить с собой», купил для этой цели яд и намеревался его выпить, но в последнюю минуту отправился в спальню жены, где у него «закипело сердце», и в результате он предпочел вылить ядовитую жидкость не в собственный рот, как предполагалось, а на лицо спящей женщины. Это послужило причиной ее смерти.

Свидетельскими показаниями факт убийства подтвержден с полной несомненностью; дочь покойной дала самую отрицательную характеристику своего отца; она, как совершенно справедливо указал защитник, обрекла его на каторгу. Личность убийцы обрисовалась в самых непривлекательных красках.

Эксперты высказались в том смысле, что о причинах смерти не может быть разных мнений. Прокурор заявил, что прочность обвинения не нуждается даже в его поддержке.

И несмотря на эту подавляющую массу фактов, присяжные заседатели, после 15-минутного совещания, вынесли вердикт:

– Нет, не виновен!

Думается, что такой сознательной поблажки, такой потрясающей несправедливости не ожидал даже сам убийца.

Что же после этого должно обозначать слово – «виновен»?

Убитая, конечно, не могла явиться в суд и сама рассказать про ту каторжную обстановку жизни, которая была создана вокруг нее, долженствующей, по мнению преступника, «навсегда остаться благодарной за то, что он сделал ее барыней».

Даже избиваемая палкой по лицу и вынужденная прятать деньги под подушку, чтобы «благодетель» не украл и не проиграл в карты, – она, изволите-ли видеть, должна была питать к своему истязателю чувство нежной признательности и подавить в себе все другие, присущие всякому живому