Не по правилам - Саша Кей

и у него с его крашем. Ритка — заноза и младшая сестра его приятеля Рэма. Думал, я не в курсе, из-за кого у него вчера была заварушка в баре?

Как вытянулась рожа братца.

Прям бальзам на мое раненое сердце.

Теперь он со мной не разговаривает, но подло мстит.

Прям бесит!

— Дан! — Я добавляю в голос угрозы, но гаденыш добавляет децибел.

Ну погоди! Ты разбудил во мне фурию!

На несколько секунд музыка замолкает, будто брат услышал мои мысли и устрашился. В этот момент отчетливо слышно жужжание из-под подушки.

И этот успокоиться никак не может.

Подлетаю к кровати, выковыриваю телефон, чтобы выключить, и в то же мгновение на немыслимой громкости в звуковое пространство снова врывается музыка.

От бешенства топаю ногами.

Все. Надо хоть кого-то поставить на место.

Даже не читая, что мне там натекстил «шестомерзавец», накатываю ему, что у мужчины должна быть гордость, что я видеть и слышать его не желаю, и вообще пусть прекращает меня преследовать!

Я уверена, что после такой отповеди он ко мне больше не сунется.

Однако я ошибаюсь.

Ответ приходит сразу же.

Да еще и в голосовом формате.

«Да бога ради! Ты только ключи от моей тачки верни!»

Глава 2

Голос ввергает меня в транс, я даже несколько раз переслушиваю аудио, не вникая в его суть.

Шикарный, бархатистый — это «р» в начале, как урчание недовольного зверя.

И как такому гаду достался будоражащий баритон?

Наверное, это логично. Природа должна была как-то компенсировать свинский характер. Сто пудов, невзрачненький и плюгавенький. Так всегда и бывает.

Миша, конечно, исключение, но он беременный своей Настей. Не уберег свой цветочек… Грусть-тоска, а я уже придумала, как у нас свадьба пройдет. Если я в чем и разбираюсь, так это в свадьбах. Папина родня регулярно нас зовет на эти мероприятия, напоминающие ассамблею.

Уж я бы сделала такое торжество, чтоб все вспоминали десять лет.

Кстати, есть у меня идея, но маме не понравится.

Надо как-то подмазаться к папе.

Запускаю голосовой еще раз, чтоб все-таки понять, что там говорит этот противный Таир, и тут до меня наконец доходит смысл претензии.

Что?

На кой черт мне его тачка? У меня есть моя красавица. Моя Лейла. Я папе столько добрых слов сказала, когда он мне ее подарил!

Товарищ явно бредит. Я отсюда вижу, что на столе возле сумки лежат именно мои ключи. Что-то я сомневаюсь, что этот тип вешает на брелок блестяшки.

Еще больше сомнений в том, что мужчина даст в руки незнакомой девушке ключи от своей машины. Они скорее член доверят.

Это какой-то развод. Но со мной такое не прокатит.

Да, как пить дать, встретиться хочет, и все эти «Да ради бога» лишь для сохранения лица. Кто ему поверит, что он обо мне не мечтает?

Еще раз смотрю на себя в зеркало.

Ну богиня же! Гурия, как папа говорит. Мечта поэта…

Подпускаю поволоки в глаза, надуваю губы…

И в этом образе выплываю из своей комнаты на кухню, где собираюсь очеловечиться с помощью чашки кофе. И что я вижу?

В то время как из комнаты Дана доносится хрипящий звук колонок, не справляющихся с нагрузкой, гаденыш сидит на кухне в наушниках и пялится в телефон.

Мамы сегодня нет, я за нее. Отвешиваю брату подзатыльник.

Он поднимает на меня глаза и орет:

— Я допил весь кофе! Тебе ничего не осталось!

Как дед, который ни черта не слышит.

— Я думаю, тебя нам подбросили армяне, — цежу я. — У тебя вместо крови, наверное, по венам течет кофе.

Дан ржет:

— У меня хотя бы кофе, а у тебя что? Текила? Мнишь себя роковой женщиной. Ты б себя видела, когда тебя Марат привез. Пугало.

Второй подзатыльник.

Я в домашней иерархии так-то повыше буду, я ж Дана почти на два года старше.

Но когда эта каланча поднимается из-за стола, применять телесное воспитание становится невозможным.

— Дурак. Поэтому не видать тебе Ритки. Ясно? — Бью я в больное место.

— А ей нравится. — Самодовольно ухмыляется Дан.

— Зато Рэму нет. — Склаблюсь я.

Ну а что? Не дают мне побыть в образе робкой милой девушки, значит, пусть получают то, что заслужили.

Мелкий психует, с тяжким вздохом спрашивает:

— Когда ж тебя наконец замуж отдадут?

И уходит.

Тьфу.

Никак не привыкну, что он вырос. Самый неудобный брат из двух. Марат вот хотя бы забрал меня болезную, и тачку с парковки у «Амандины» пригнал.

Мысли о собственной машинке снова возвращают меня к этому Таиру с его возмутительными обвинениями.

Какая нелепость! И кто на такое поведется?

И вообще, я пока браслеты свои искала, которые, как оказалось, остались у Маринки, перетряхнула всю сумку.

Нет там ничего чужого.

Но вообще, чтобы обвинить меня в чем-то подобном, должно было происходить нечто такое, что делало это возможным. Я-то, конечно, не помню, но Таир-то об этом не знает.

То есть позавчера я, пьяная вдрызг, трогала его за самое интимное?

За ключи?

Это что, было самым привлекательным в мужчине?

Я силюсь вспомнить, но ничего не выходит. Несколько эпизодов просто исчезли из памяти, будто вырезанные кадры. Помню ход событий хорошо вплоть до звонков Мише; с этого момента — уже эпизодически.

Припоминаю, что меня выбесил какой-то красавчик едкими комментариями. Они были настолько не к месту, что я послала его в жопу. А дальше темнота.

Потом просвет, и мы с Маринкой топаем к ней домой. У меня болят ноги, но я, чтобы не потеряться, иду след в след за этой Сусаниной, которая петляет по пустому тротуару противотанковым зигзагом. Ее так качало, что при взгляде на нее меня начинало мутить.

А еще мне все время казалось, что нас кто-то преследует.

Как дошли, я уже не помню.

Даже не задаюсь вопросом, почему мы поперлись к Марине, хотя я живу ближе к «Амандину», всего в одном квартале.

Где и при каких обстоятельствах на моем пути возник Таир — тайна.

Где-то после жопы и до эпохального похода через несколько районов.

После я уже ничего и ни у кого трогать бы не смогла.

Интрига, короче.

Блин, и спросить не у кого. Марина тоже ни черта не помнит. И в баре никого знакомого не было. И как узнать?

Можно, конечно, позвонить бармену.

Костян мне должен.

Он ведь тоже виноват в том, что я наклюкалась. Хозяин синей ямы. Змей поганый меня вызвал, когда Дан начал барагозить. Я