Если ты позволишь - Вирсавия Вайс

выгибается дугой, и он начинает двигаться резкими толчками, входя в меня до самого конца. Мир перестаёт существовать. Его просто нет. Всё потеряло смысл, кроме него. Встречая его экстаз, я откидываю голову и кричу:

- Я люблю тебя!

Глава 14

- Ты сегодня позвонишь матери и скажешь ей, что задерживаешься в Москве до пятницы, поняла?

Вик достал из шкафа новый комплект белья и сорвал с него упаковку.

- Почему до пятницы? - тихо спрашиваю я. - Мы потом всё...?

Невысказанный страх повис в воздухе.

- Нет, - хмыкает он. - В субботу мы доедем до деревни, и ты заберешь из дома вещи, которые тебе будут нужны.

- Куда заберу? - грязная простыня выскальзывает из моих рук.

- Сюда, конечно, Ляль.

- Зачем? - мой голос начинает дрожать.

- В смысле? - он оборачивается и смотрит на меня, приподняв бровь. - Тебе тут не нравится? О кей, поищем что-нибудь другое.

Он пожимает плечами, подходит ко мне, наклоняется и сгребает грязное бельё.

- Давай, начинай заправлять, я сейчас в стирку всё брошу и включу чайник. Ты есть хочешь?

Я и пикнуть не успеваю, как мой желудок выдаёт голодную трель.

- Доходчиво, - хмыкает Вик, наклоняясь и целуя меня в щеку. - Подождешь, пока что-нибудь сварганю, или доставка? Имей в виду, на кухне я – Бог. Любое блюдо, от яичницы до говядины «Веллингтон».

- Ты везде Бог, - бубню я, расправляя простыню.

- Не бубни, покусаю.

Он подошел сзади, обнял меня и поцеловал в шею, проведя языком вдоль бьющейся под кожей венки.

- Сладкая, - цокает он языком. - Моя. Ты как, малыха? - его рука скользит по моим ягодицам. - Сильно болит?

- Терпимо, - краска заливает меня по новой, дыхание сбивается.

- Ляль, ты давай завязывай с этим, - смеётся он. - Теперь я часть твоей жизни, и буду интересоваться всем, вплоть до того, когда у тебя месячные и как ты сходила в туалет. И мне не улыбается, что это каждый раз будет сопровождаться режимом: «Я красная помидорка».

Я замираю столбом. Руки начинают трястись. В голове прокручивается мой календарик. Сейчас самое благоприятное время, а он, господи, три раза! Если меня и пронесет, то это чудо. А я в чудеса не верю!

- Вик, - шепчу я дрожащим голосом. - У меня проблема.

- Тааак, - тянет он. - Во-первых, не у меня, а у нас. А во-вторых, малыха, не очкуй, всё решаемо. Иди сюда.

Он садится на кровать и хлопает себе по коленям.

- Давай, забирайся.

Как сомнамбула подхожу к нему и сажусь на его колени.

- Рассказывай, кого нужно прибить?

- Меня, - вздыхаю я.

- Ну что опять, Ляль?

- У меня овуляция.

Я поднимаю на него глаза, в которых стоят слезы. Губы трясутся, пальцы ледяные.

- И?

- Я уже наверно…

Меня начинает накрывать волной липкого страха, я закатываю глаза, чувствуя, как по щекам текут слёзы.

- Ты не бойся, я сразу уйду, правда. Только не заставляй меня…

- Не заставлять чего, Ляль? - голос становится резким, грубым. - Чего не заставлять, скажи мне?

- Аборт. Не заставляй. - всхлипываю я.

- Дура! - зло бросает он. - Я тебе чего такого херового сделал, что ты меня таким мудилой считаешь? Я тебе уже сказал: будет, значит будет! Сейчас-то что с ума сходить. Значит со следующего раза жестко буду в скафандре, чтобы ты была спокойна. Всё? Есть проблема?

Я отрицательно машу головой.

- Отлично, заканчивай здесь и дуй на кухню.

Он хлопает меня по попе.

- Давай, малыха, нам сегодня ещё нужно кое-куда сходить.

Я встаю и смущенно улыбаюсь.

- Вик, у тебя есть длинная футболка?

- Зачем?

- Я не могу ходить постоянно голая, это неприлично. - Чувствую, что опять становлюсь бордовой.

- Ну лично мне всё нравится, помидорка, - хмыкает он, - но чтобы сохранить твое целомудрие, так и быть.

Он подходит к шкафу и выуживает мне свою футболку.

- Держи, солнце. Всё, я пошел, жду тебя на кухне, не задерживайся.

Он выходит, а я живо натягиваю футболку, которая в аккурат на мне, как платье.

Быстро застилаю кровать и, наконец, осматриваю комнату. Ничего лишнего: огромная кровать, которую в народе так и называют - траходром, плазма, как кинотеатр, шкаф во всю стену, и…

Что это? Вся стена увешена медалями, грамотами, фотографиями. Рядом стеклянный шкаф с кубками всех видов и размеров. Медленно подхожу и рассматриваю всё, как в музее. Виктор Татарский. Сначала маленький мальчик, а потом уже Виктор Владимирович Татарский. Чемпион. Мастер спорта международного класса по кикбоксингу. Мастер спорта по парашютному спорту. Я поднимаю руку и касаюсь блестящих кругляшков, которые нежно звенят, провожу пальцем по фотографиям. Когда-то и у меня была такая стена, но все разрушилось в один миг.

* * *

Девять лет назад.

- Мята, что у вас вчера произошло с Максом?

Ленка нервно хихикает, бешено крутя феном вокруг головы.

- Ничего!- рычу я, заплетая волосы в косу.- Получил в табло, и