Помощница для босса. Наши игры - Анастасия Леманн

и чужие обязанности. Даже мама, как бы сильно я ее ни любила, но все же она как будто и сама вздохнула спокойно, когда я так рьяно взялась за работу. Обидно, но я не желала судить маму. Кроме того, что она связалась с откровенным мудаком, мне было ей нечего предъявить.

Поэтому сейчас мне была так приятна эта форма «родительской» манипуляции от Марка. Я почувствовала себя маленькой девочкой, о которой заботится большой и сильный мужчина. И это, оказывается, самое приятное в мире чувство.

Я все же улыбнулась Марку, но виноватой извиняющейся улыбкой, а затем снова принялась за еду.

Грибной крем-суп был восхитительным: ароматным до одури! Тут явно использовались какие-то дорогие грибы, а не стандартные шампиньоны. Кроме того, меня ждал еще и стейк из лосося. Его я точно не осилю, но мне очень хотелось его хотя бы попробовать.

Я продолжила есть, а Марк хищным взглядом следил за каждым моим действием. Сам не притронулся к своему ужину.

Когда же я выпила свой кофе, я решительно выдохнула и взглянула прям в глаза мужчине.

— Мой Господин, — тихо с долей опаски проговорила я, — я так вам благодарна за…

— Ты будешь благодарить меня по-другому, — в его глазах загорелся холодный огонь. — Твои слова мне не нужны.

Я с пониманием замерла, готовая услышать приказ. Стыдно признаться, но мне самой этого хотелось. Я предвкушала момент, когда у меня случится полноценная близость с Марком. Сейчас я как никогда была готова к этому.

— Теперь иди в душ и отмойся как следует, — выдал Марк следующий, казалось бы, обидный приказ, но затем пояснил: — Я хочу поскорее забыть о том, что тебя трогали другие мужики. Особенно такие подонки как Игнат и твой бывший босс, хотя твой слюнявый дружок не менее мерзкий.

Его приказ тут же перестал казаться мне обидным. Марк вовсе не говорил что я какая-то грязная. Он говорил лишь о том, что ему неприятно, когда трогают его «игрушки».

Я послушно отправилась в ванную, распаленная еще большим предвкушением. Я была уверенна что я получу удовольствие, но и так же была уверена, что не сразу. Наверняка Марк немного помучает меня перед этим.

Намывшись с особой старательностью, я вышла из душевой кабинки и насухо вытерлась. В этот момент в ванную вошел Марк.

— Не одевайся, — сообщил он, когда я застыла перед ним частично прикрытая полотенцем. — Я принес тебе твою одежду.

Я нервно сглотнула, когда мужчина показал мне мою «одежду». Это было просто скопление мягких кожаных ремней без всякого намека на ткань между ними.

— Я помогу, — Марк расправил эти ремешки, но от резкого движения они шлепнули друг об друга в воздухе.

Я вздрогнула, на мгновенье представив что Марк шлепнул этими ремнями меня. Это сильно убавило моей смелости, и я на мгновенье растерялась. Марк тем временем подставил мне под ноги ремни, требуя чтобы я наступила в них как в трусики.

Я сделала это, а Марк плавно повел ремни по моим ногам вверх. Я слегка задрожала от его искушающих действий и закрыла глаза.

— Нет, — он тут же вернул меня на место, — смотри мне в глаза. Моя саба никогда не должна сводить взгляд со своего Господина.

Я вернула взгляд Марку в глаза и окончательно растерлась.

Сегодня для меня все было по-другому. Мне очень нравился этот мужчина и я уже ничего не могла с этим сделать. Момент спасения все для меня изменил.

Тем временем Марк натянул на меня это скопление ремней и сейчас закрепил последние, так что теперь я могла полноценно разглядеть свой наряд и… так же полноценно покрыться румянцем стыда.

Ремни образовывали нечто вроде боди: они опоясывали мне грудь, спину, талию, живот и ягодицы. В просветах между ремнями ничего не было: только мое обнаженное тело, и обнажалось оно в самых нескромных местах.

Так у меня была полностью открыта грудь, но при этом ремни на манер косточек лифа плотно поддерживали ее, приподнимали и округляли. На ребрах ремни расходились елочкой, словно повторяя мой реберный скелет. Живот был полностью обнажен, однако две ремня почти вертикально шли от нижнего ребра, до самого низа живота, что делало меня какой-то сексуально-порочной. Наконец внизу это так же были трусики из ремней, но сделаны таким образом, что область промежности не была защищена.

От собственного порочного вида мои соски напряглись призывно вытянулись вперед, а я покраснела еще больше, но при этом не отводила взгляд с лица Марка.

— Пойдем, — Марк явно остался доволен и моим внешним видом, и моей реакцией.

Он взял меня повыше локтя и повел в свою спальню. У меня же по пути сердце выпрыгивало из груди, и я шла откровенно спотыкаясь.

Наконец Марк довел меня до роскошной кровати, но вопреки моим ожиданиям не уложил меня в нее. Мой Господин нажал мне на плечи, заставив меня опустить перед ним на колени, а затем сесть на пятки.

— Ладони на бедра, — приказал Марк, встав у меня позади.

Я послушно уложила влажные ладошки на дрожащие бедра.

— Добро пожаловать в мой мир, Слава, — шепнул мне на ухо Марк, медленно стягивая мои волосы в хвост. — Теперь ты от меня никуда не денешься.

Глава 29

Пока я сидела на пятках и тяжело дышала от волнения и легкого возбуждения, Марк выключил свет в спальне и зажег свечи по периметру и на подоконнике. Это взволновало меня еще больше и у меня пересохло во рту. Нервно кусая губы, я на слух «следила» за Марком, но не смела вертеть головой в его направлении.

Наконец, когда Марк убедился, что обстановка комнаты полностью соответствует его требованиям, он подошел ко мне и властно поднял мое лицо за подбородок.

— Соскучилась, Слава? — Спросил он, проведя большим пальцем по моим губам.

Я нервно сглотнула и приоткрыла губы. Дышать становилось все сложнее. Меня пугала неизвестность, но и вместе с тем я предвкушала нашу близость. Мне очень этого хотелось. Я не боялась того что вдруг Марк обойдется со мной грубо. Не боялась боли или других неприятных ощущений. Сейчас я полностью доверяла Марку, а вот себе — нет.

Я жутко волновалась от того что вдруг я сделаю что-то не так. Я боялась разочаровать Марка. Волновалась вдруг я окажусь недостаточно гибкой или страстной. Я боялась ему не понравится и теперь не могла расслабиться.

— Я не слышу твой ответ, — он сжал мой подбородок, но все еще не был грубым.

— Д-да, мой Господин, — выдохнула я, а мои соски