Женщина в поисках силы. Семь дорог к внутренней свободе - Ирина Николаевна Мальцева

Хочешь поднять лежачего – сделай ему неудобно. Прерви его комфорт. Этот путь не требует гнева, однако подразумевает здоровую агрессию. Ты забираешь удобное обратно себе: на себя тратишь время, силы и деньги.

Если ты не делаешь, придется делать ему. Только смирись, что у каждого человека свои представления о качестве жизни и чистоте. Его минимум может сильно отличаться от твоих представлений. Не обед из трех блюд, а доширак с сосисой. Не наглаженная одежда, а спасибо, что стирал.

Если достаточно внутренней устойчивости и принятия себя, становится очевидно, что фокус на самом деле обратный: имеет смысл делать не лежачему неудобно, а себе удобно. Без учета интересов обслуживаемой стороны. А если другая сторона хочет, чтобы ее учли, она подождет-подождет, да и придет договариваться.

Изменить свою природу

Много чего доступно человеку – выловить из воздуха счастливый шанс, вырастить в себе новые знания или свойства, но этому есть пределы, и они связаны с сутью.

Мне кажется, сказка про «Русалочку», кроме многих прочих смыслов, это история про девочку, которая должна была отказаться от собственного естества, стать кем-то другим навсегда и за это получить свой приз. То есть принца. Потому что не надо быть собой, надо быть кем-то получше. Ей не удалось, и человеческим девочкам не удается, хотя иногда они тоже согреваются этой идеей.

«Если я стану не я, а кто-то другая, то получу любовь». Тут важно не то, как она себя улучшает: тут нам в помощь пластическая хирургия, болючие косметические процедуры, диеты, спорт, бурное продолжительное саморазвитие, – впишите сами, чего не хватает. Важнее, что ей не очень выносимо быть собой. И она лечится от этого улучшениями, чтобы достичь такого места, где ее сможет вынести кто-то другой.

И некоторые, украсившись и саморазвившись, встречают кого-нибудь. И этот кто-то хотел, конечно, кого-то другого. Может быть, такую, у которой с рождения ножки, а не дивный голос и родина в синем море. И обманулся, он сам обманываться рад, просто это никогда не бывает надолго.

Но раз есть те, кому нужны принцессы, есть и те, кому нужны другие девушки, самые разные, дивные, странные и интересные, – однако их никак не узнать, они притворились не собой. В это самое время девочки грустят, думая, будто недостаточно хороши, как есть, а на самом донышке надежда, что их никто никогда не увидит, как есть. И о том же печаль.

Один из самых сильных афродизиаков – согласие со своей природой.

Один из самых сильных афродизиаков – согласие со своей природой.

Смотреть, как будто любишь

Когда угораздывает влюбиться, многие переживают комплект чувств на вырост. Единство со всем сущим, красоту всего смертного, восхищение всяким моментом и печаль при мысли, что момент не повторится.

Почему на вырост? Потому что это переживания более возвышенного порядка, чем мы привыкли в быту (и да, разнузданный секс при влюбленности тоже накрывает вершинными переживаниями, хотя, казалось бы, это что-то на животном).

Ну то есть влюбленность – это будто бог всех участников своей доброй рукой потрогал и дал в свой калейдоскоп посмотреть. Но мы смертные и слабые, поэтому все время так смотреть не можем, устаем очень.

Тогда бог отпускает нас и говорит: «Ну, давай теперь сам смотри, без меня».

И мы пытаемся смотреть, однако начинаем вдруг видеть, что наш партнер имеет не только божественную природу. У Васи поры на носу, а у Мани говорок провинциальный, Степа забывает опустить крышку, а Клава не закручивает колпачок.

Смотрим на тех же, а видим – не как бог помог, а как можем сами. В этот момент влюбленность отваливается, и мы остаемся с пугающими выводами про несовершенство Клавы. Тут кто-то ее бросит и устремится в сторону какой-нибудь новой Ларисы. Этот кто-то надеется, что бог даст ему снова свой калейдоскоп, чтобы теперь посмотреть на Ларису. И бог терпеливый, он дает. Ненадолго. Получаются качели из очарования и разочарования, – они довольно увлекательные.

Еще бывает, что разочарованные люди больно хватают тех, в кого были влюблены, и пытаются из них вытрясти то самое, чудесное, волнующее. А не получается. Но участники друг друга не отпускают, хотя дергаются, конечно. Как отпустить – вдруг опять чудесное давать будут, а мне не достанется.

Другие же люди смотрят на своих Клаву или Васю, понимают, что больше не влюблены, но потихоньку пытаются воспроизвести то, что видели в момент влюбленности. В боевом искусстве, если наставник рядом стоит, все получается очень хорошо, а потом повторить трудно. Вот со способностью переживать высокое тоже так. Сначала не получается, разумеется, но после разочарования они таки разувают глаза и понемножку видят в человеке напротив нечто важное и вечное. Часто прекрасное. Впрочем, неказистое видят тоже – оказывается, в калейдоскопе есть разные стеклышки. Так возвышенно, как в начале, уже не выходит, поскольку никто из нас не бог, хотя выходит иначе, и тоже хорошо.

От этого может настать любовь и привести за собой долгие отношения. Или дружба может настать.

– Вон оно как бывает! – думает человек, научившийся контакту и близости.

– Вон ты как теперь умеешь, – улыбается бог и прячет калейдоскоп, – у тебя теперь есть собственный.

Заключение

Зачем же мы друг другу? Я думаю, отношения, конечно, даны нам для духовного роста и прочих полезных вещей, но, вообще-то, мы их заводим для тепла и поддержки. А если в них хронически нехорошо, там ты пытаешься решить какие-то важные задачи, которые таким способом не решаются.

Отношения – это не полигон с минами, над которым надо все время работать, придя с работы.

Это не река с крокодилами, которые неизвестно в какой момент выпрыгнут.

Это не ристалище.

Это пристанище.

Место восстановления и покоя, где у нас наконец не только кортизол вырабатывается, но и окситоцин с серотонином тоже. Понятно, что без кризисов не обойдется, однако, если это кризис с редкими просветами, имеет смысл задуматься, может, тебе хочется наоборот – чтобы было светло и тепло, с редкими кризисами?

Означает ли это, что надо срочно бросать все отношения, в которых ты натерпелась? Нет, я имею в виду именно переставать терпеть, то есть вместо этого делать что-нибудь для улучшения своего положения. Это не подразумевает нападений на