Пленница для анальных оргий - Эмилия Дарк

фильмов что ли не смотришь совсем? — возмутилась Светка. — Там ты живешь в доме пару месяцев, а женщина ходит с искусственным животом, типа беременная, а потом ты рожаешь там, и она говорит, что это ее родной ребенок. Не нужно никакого оформление документов, никаких проблем. Все думают, что это ее ребенок. А из России ты как ребенка вывезешь?

— Понятно… Значит, они торгуют детьми. А что с нами потом?

— Что-то мне подсказывает, что назад нас никто не повезет… Скорее всего, отдадут в какой-то притон, а может… вообще грохнут… — закончила свою мысль Света.

У меня от ее слов побежали мурашки по коже.

— Ладно, я согласна, нужно валить отсюда, только как? Территория охраняется, нас ведь не выпускают за периметр… — пробормотала я.

— Еще не знаю, но ночью нужно выбираться отсюда, сегодня дежурит Рахим, если нас поймают, мне будет проще договориться с ним, чтобы нас отпустили… А вообще, доверься мне, я точно знаю, как выбраться отсюда. Я ведь давно этим вопросом озадачилась.

И вот, когда ночь окутала поместье темным покрывалом, мы со Светой решили, что именно сейчас самый подходящий момент для побега. Она вела меня по темным коридорам, вдали от внимания охраны. Наши шаги были легкими, словно призраки, прокравшись сквозь пустые залы и закоулки.

В какой-то момент Светка подмигнула и шепнула:

У меня есть план. Знаю место, где забор немного ниже, и там дерево растет прямо у него. Мы можем его использовать, чтобы перелезть через забор.

Должна быть наказана

Мы направились к указанному месту, где тени дерева и забора складывались в темный уголок. Когда мы приблизились, стало видно, что высокое дерево растет прямо возле забора. В темноте оно выглядело как древний страж, приглашающий нас в мир свободы.

Светка легко забралась на дерево, и я последовала за ней. Ветви, как ступеньки лестницы, вели нас вверх. Когда мы поднялись достаточно высоко, пересекли забор и спустились на другую сторону, мы облегченно вздохнули. Неужели получилось? В это было сложно поверить. Мы свободны!

Однако, когда мы подходили к следующему этапу нашего пути, чтобы выйти на трассу из поселка, охрана внезапно выскочила из темноты, словно призраки. Впереди был еще один периметр, и когда мы приблизились, чтобы его пересечь, свет фонарей осветил наши лица.

— Стойте! Куда вы собрались? — прозвучал грозный голос охранника.

Мы взглянули друг на друга, понимая, что побег окончен, и охрана нам преградит путь на свободу.

Охрана схватила нас, словно преступников, и повела вниз, в темный подвал. Дверь за нами захлопнулась, поглощая нас в мраке. Лестница скрипела под нашими шагами, словно предвестие чего-то зловещего.

В подвале царила атмосфера влажности и затхлости. Стены казались обволакивающими нас тьмой, а свет фонаря был лишь слабым отблеском в мраке. В глубине подвала различались силуэты непонятных фигур, и мы, прикованные к представителям охраны, неслись вперед, ожидая неведомых испытаний.

На следующее утро нас вывели из подвала. Нас повели в кабинет к хозяину. Таким злым я его еще не видела. Его взгляд был леденящим, и он сидел за массивным столом, словно король, ожидающий доклада своих подданных.

— Вот они, хозяин, как вы и просили, — сказал один из охранников.

Хозяин внимательно посмотрел на нас, словно читая наши души. В офисе висело напряженное молчание, прежде чем он прервал его своим холодным голосом.

— Вы нарушили правила! — прогремел он. — Теперь расскажите мне, почему вы покинули свои комнаты ночью?

Светка, в попытке оправдаться, начала неуверенно и невнятно рассказывать:

— Я… я хотела, вернее, я думала, что хочу оставить себе ребенка. А еще… Понимаете, я думала, что хотела бы видеть мать и узнать, как она… Вы же нам запретили иметь телефоны и связь с миром… Хотела просто узнать, как она там…

Хозяин поместья уставился на нее холодным взглядом, словно проникая сквозь каждое слово. Молчание в комнате было настолько плотным, что его можно было почувствовать.

— Ваше действие — это нечто большее, чем просто желание узнать о своей семье. — произнес хозяин, невозмутимо сидя за столом. — Это нарушение правил моего дома.

Света попыталась придумать что-то более убедительное, но в ее голосе звучала тревога:

— Простите… Я… Я не хотела вам вреда. Я просто не думала, что могу сделать что-то плохое. Я потом хотела вернуться… клянусь…

— А ты? — хозяин грозно посмотрел на меня.

— И я тоже… хотела мать повидать и вернуться под утро, клянусь…

Хозяин поместья вновь взглянул на нас, словно оценивая наши намерения. Остальные в комнате, включая охрану, стояли молча, подчиняясь власти их хозяина.

Хозяин поднялся из своего кресла, его взгляд оставался леденяще холодным. Он произнес:

— Ваши действия привели к тому, что я больше не могу доверять вам. Поэтому я принял решение отправить вас обеих за границу, чтобы у вас больше не было искушения сбегать из этого места и искать встреч с родными.

Света и я обменялись взглядами, полные изумления и тревоги. Эта новость была как удар молнии. Но хозяин уже продолжил:

— Вам необходимо осознать, что здесь больше не ваш дом. Я дам вам возможность начать новую жизнь в другом месте. Будете рожать за границей. Отныне, вам запрещено общаться с другими девушками, живущими в этом доме. Завтра вы улетаете из России.

Бездушный тон его слов делал понятным, что решение не подлежит обсуждению. Мы молча кивнули в знак согласия, понимая, что у нас нет другого выбора. Судьба выбросила нас на неизведанный путь, и мы должны были принять ее вызов.

Нас снова поместили в подвал, я еще не знала, что вижу Катьку в последний раз… А потом нам дали выпить какой-то напиток и я потеряла сознание. Не знаю, сколько я проспала, очнулась я уже в новом доме.

Надо мной склонялся какой-то мужчина. Он был пожилой и очень некрасивый.

Пожилой мужчина, склонившийся надо мной, выглядел как персонаж, выдернутый из древних страниц какого-то зловещего романа. Его лицо было покрыто сетью морщин, словно глубокие борозды времени. Кожа была бледной и неровной, словно отражение жизни, прожитой в тени.

Черты лица были резкими, но не симметричными, создавая впечатление, что каждая морщина и шрам были результатом бурных переживаний. Он имел кривой нос и запятнанные пигментацией щеки, придающие ему еще больше оттенков загадочности.

Темные, глубоко утопленные глаза испускали чуждую теплу, а их взгляд казался каким-то невероятно проницательным. Седые волосы мужчины были длинными и безладными, распространяясь вокруг его головы, словно окружая его аурой загадочности.

Он склонился надо мной с изучающим взглядом, словно читая мысли. Внешность