Невеста для психопата - Елена Белая

старательно исполняет какую-то роль, прикидываясь романтичным влюбленным для ему одному известной цели. Признаюсь, я тоже не умирала от любви, мне вообще было сложно понять, что именно заставляло меня раз за разом соглашаться на встречи с “пластиковым” мачо. Возможно, его шарм, социальный статус, умение ухаживать за женщиной или банальное любопытство и желание посмотреть, чем закончится этот спектакль.

Однажды при входе в бар я обратила внимание на девицу, которой, очевидно, мой спутник был хорошо знаком. Гримаса на лице этой барышни меня ошеломила. В ней читалось столько отвращения и досады, что даже без выяснения подробностей мне стало не по себе.

Он оставил меня одну в новогоднюю ночь, сославшись на корпоратив в редакции, и я прекрасно знала, что это ложь. Я часто замечала в его доме женские вещи, но он упорно ссылался на неожиданный визит родной сестры, которая жила в Вене. Но главным досадным недоразумением в нашей истории с Бояном было даже не явное отсутствие каких-либо искренних чувств с обеих сторон и его умелое жонглирование враньем, а одна растянутая во времени попытка организовать хотя бы мало-мальски продолжительный половой акт.

Игнорируя любые попытки обсудить ситуацию, мой карикатурный мачо делал вид, что все хорошо, избегал как огня любых предварительных ласк и прикрывал физическую немощь неуместными брутальными замашками. Особенно комично, наверное, это выглядело со стороны, когда он пробовал шлепнуть меня по заднице или посадить меня на колени, ведь визуально я была в полтора раза больше его самого и ничего, кроме неловкости не могла ощущать априори.

Однако прекрасные моменты в постели между нами все-таки случались. Например, когда мы читали друг другу стихи. Я ему – Есенина, он мне – какого-то хорватского поэта, но даже тогда нам обоим было ясно как белый день, что долго так продолжаться не может.

Одним будничным четвергом он представил меня своему отцу. Не то, чтобы специально, просто так вышло. Это был высокий и статный человек с могучей личной силой. Я подумала, как сложно, наверное, моему маленькому пони быть в тени такого грандиозного отца.

Вечером того же дня на мой номер прилетела смс-ка: “Отправь своего любовника к его герлфренд”. Сидящий напротив меня Боян при прочтении сообщения вслух попросту отшутился. Я хотела было вывести его на чистую воду, набрав незнакомый номер на его телефоне, но зачем? Не будучи в него страстно влюбленной и не претендуя на главную роль в его судьбе, я решила просто подождать. Ведь, как известно, все тайное и рано или поздно становится явным.

Несколько дней спустя эрекция у Бояна все-таки случилась. Причем, не абы где, а при входе в заброшенную католическую церковь. Он настаивал на соитии в святом месте с таким напором, как будто сама мысль об осквернении сакрального возбуждала его больше, чем, собственно, сам секс. Меня будто окатило ушатом ледяной воды. Я на время потеряла ориентацию в пространстве, не желая окончательно поверить, что мой ухажер не совсем психически здоров. Нет, я могу понять, когда разодетые в черное малолетние готы слоняются по кладбищам и изображают из себя слуг демона, но это же дети. А тут передо мной стоял тридцатилетний мужик с голым хреном и явно нездоровым азартом в демонически почерневших глазах.

Я бы ушла сразу, но мы были далеко от города в словенских горах. Воодушевленный внезапно обретенной половой силой, Боян повез меня обратно в Любляну. Близился вечер, и он предложил что-нибудь съесть. Его выбор стола в знакомом ресторане был не типичным, обычно мы садились в уединенный уголок, а тут он настойчиво предлагал разместиться в самом центре людного зала.

Именно здесь, у всех на виду, было спланировано финальное действие этого абсурдного спектакля.

Я пила вино и думала об откровенном идиотизме нашего романа, как вдруг, откуда ни возьмись, ко мне подошла ослепительно молодая и еще более ослепительно рыжая девица и почти прокричала мне в лицо.

“ Меня зовут Янья и я – любимая женщина Бояна.”

“Ах, вот оно что! Боян и Янья, ну что за поразительный любовный унисон!” – пронеслось у меня в голове при виде юной нахалки. На вид она была его полной противоположностью. Все, что было на ней надето, ее макияж и манеры можно было описать одним словом “кич”. Она попросила его отдать ей ключи от машины и велела ему возвращаться домой. Он даже бровью не повел, молча отдал ей ключи и, вежливо извинившись, удалился вслед за рыжеволосой подругой “на минутку.”

Дешевое представление развернулось на глазах у изумленной публики. Казалось, все вдруг обернулись и смотрели на меня в ожидании. Интересно, что же она сейчас будет делать? Плакать? Кричать? Может, ринется их догонять и вцепится рыжей в волосы?! Через несколько минут Боян вернулся и попытался неуклюже оправдаться историей про молодую фанатку, которая буквально следует за ним по пятам и не дает ему покоя ни днем, ни ночью.

“Возвращайся домой, любовничек,”– я натянула на себя белоснежную шубу и вышла в морозный январь. Я хотела бы расхохотаться в голос от пошлости этой сцены, но мне было не до смеха. Особенно при мысли, что Боян со своей рыжей нахалкой намеренно инсценировал все это на потеху своего больного эго. Даже думать не хотелось, какой по счету бабой в этом нескончаемом шоу я была.

Никогда прежде я не чувствовала себя такой старой и такой жалкой. Дамой бальзаковского возраста, неожиданно для себя сыгравшей эпизодическую роль в плохой комедии про вялый член и нестандартные способы его реанимации.

Мой “пластиковый герой” написал мне длинное письмо по всем канонам аристократического прощания. С подробным описанием всех моих нечеловеческих достоинств и клятвенным заверением помнить меня до конца своих дней. Что до меня, то я предпочла бы всё это забыть. Всю нелепую историю целиком, за исключением ярких сигналов от тела и интуиции, которые с самой первой встречи с Бояном пытались предупредить меня о том, что дело – дрянь.

Прошло несколько месяцев, минуло много приятных моментов, мне удалось посетить Францию и Германию, но к осени две тысячи восемнадцатого года столица Словении для меня окончательно изжила себя. Мне определенно пора было двигаться дальше. Я закончила курс в университете, прошла отбор в европейскую программу молодых предпринимателей и, фактически не являясь таковым, отправилась на полугодовую стажировку в Дублин.

Глава XIV. Дублин, блин. Проливные дожди, ирландские пляски и красные