Бездушный Хеллион - Джоди Кинг

— Полегче, Эм, — говорю я, мой голос тверд, несмотря на хаос. — Она хорошая.

Внезапно Нуар обходит меня, снова попадая в поле его зрения, и его лицо вытягивается.

— Хорошая? — спрашивает он, и его глубокий, грубоватый голос вызывает у нее странное любопытство. Она протягивает трясущуюся руку, медленно направляясь к нему, ее глаза неподвижны и сосредоточены.

Я готов остановить ее, пока она мягко не произносит:

— Ты прекрасен.

Я перевожу взгляд на Эма, чтобы увидеть его реакцию, и это совсем не то, чего я ожидал. Он больше не проявляет никаких признаков желания причинить боль Нуар, что шокирует. Их взгляды встречаются, загипнотизированные друг другом, пока она продолжает приближаться. Когда она оказывается достаточно близко, ее рука проскальзывает сквозь прутья, и, прежде чем я успеваю опомниться, ее ладонь нежно ложится на его изуродованную глубоким шрамом щеку. Глаза Эма расширяются от удивления, его ярость, казалось бы, рассеивается под ее прикосновением, и он наклоняется к ее руке, низкое, рокочущее мурлыканье вибрирует в его груди.

Страх Нуар сменяется выражением удивления, когда она нежно гладит его по лицу.

— Ты не монстр, — шепчет она дрожащим голосом. — Ты просто... Неправильно понят…

Я ошеломленно наблюдаю, как Эм закрывает глаза, наслаждаясь нежным поглаживанием. Как будто на мгновение зверь внутри него укрощен ее прикосновением. Я не могу поверить в то, что вижу. Я даже не видел его таким с мадам. Ее храбрость, ее доброта, это что-то делает с ним. Это, блядь, что-то делает со мной.

Мы заканчиваем и выходим из комнаты, я закрываю ее за собой на висячий замок. Когда я оборачиваюсь, глаза Нуар уже устремлены на меня, и я зажимаю сигарету в губах, натягивая толстовку на голову, чтобы защитить ее от дождя, все еще сбитый с толку тем, как, черт возьми, ей это удалось.

— Может быть, мы сможем натренировать его достаточно, чтобы он мог жить ближе к цирку и иметь свободу, — тихо говорит она рядом со мной, когда мы возвращаемся в ее трейлер.

— Мы? — Холодно спрашиваю я, не глядя на нее, скептицизм очевиден в моем тоне.

— Да, мы. Я думаю, он доверяет мне, и он определенно доверяет тебе.

Я делаю длинную затяжку сигаретой.

— Ты думаешь, это так чертовски просто? — Говорю я, выдыхая. — Он опасен, Нуар.

— Разве не все мы такие? — бормочет она.

Когда мы останавливаемся у ее трейлера, мы поворачиваемся лицом друг к другу, и она продолжает.

— У всех нас есть свои демоны, Хелл. Просто некоторые более заметны, чем другие. Может быть, он опасен, но и ты тоже. Я тоже. У всех нас внутри есть тьма.

Моя бровь приподнимается от ее слов.

— Ты не опасна, красотка, — рычу я, сокращая расстояние, пока она не оказывается зажатой между мной и трейлером. Когда мое большое тело прижимается к ее, она резко втягивает воздух, и я наклоняю свое лицо к ее лицу, ее голова откидывается назад, чтобы встретиться с моим взглядом. — Ты моя нежная маленькая куколка.

Я щелчком выбрасываю сигарету, прежде чем просовываю свои холодные руки под ее мокрую толстовку, грубо хватаю ее за обнаженную талию, и она выдыхает мне в губы, ее кожа покрывается мурашками от моего прикосновения.

— Разве нет?

— Нет, — шепчет она, закрывая отяжелевшие глаза.

Я шиплю, обнажая зубы у ее губ из-за ее упрямства.

Маленькая. Блядь. Лгунья.

Я погружаю свой язык прямо в ее горло, и на этот раз она приветствует это. Она обнимает меня за плечи и притягивает ближе, со стоном впиваясь в мой рот. Ясно, что, отведав адского пламени, она теперь жаждет всей ярости моего ада. Мой член твердеет, когда я крепко прижимаюсь к ней, показывая ей, что именно она делает со мной.

Мои руки скользят вверх, крепко сжимая ее обнаженные сиськи, и она выгибается мне навстречу, соблазнительный вздох срывается с ее губ, пока внезапно позади нас не раздается мужской кашель.

Она замолкает, ее глаза широко распахиваются, прежде чем она толкает меня в грудь. Я рычу, вытирая большим пальцем влажные губы, опускаю голову и делаю шаг назад.

— Значит, я ушел на одну гребаную ночь, а ты уже прыгаешь на следующем члене? — Вялый Член пьяно орет на Нуар позади меня.

Я закипаю, когда она обходит меня, протягивая руки в знак капитуляции.

— Нет... Я... — заикается она в знак протеста.

Внезапно он швыряет свою бутылку пива, едва не задев ее голову на сантиметр, и она разбивается о трейлер, и я срываюсь с места, резко оборачиваясь. Мои сердитые глаза вспыхивают в его сторону, и он, кажется, поражен, что это я. Убийство течет по моим венам с пугающей скоростью, и, прежде чем Нуар успевает остановить меня, я отвожу руку назад, нанося ему удар кулаком в лицо. Как только я дотрагиваюсь до его носа, он теряет сознание, замирает и с громким стуком падает спиной на мокрую траву.

— Хелл! — Нуар кричит, но, когда она проходит мимо меня, чтобы добраться до него, я быстро протягиваю руку, хватаю ее за горло и прижимаю к трейлеру. Я тяжело дышу, кипя от ярости, и прижимаюсь своим лицом к ее лицу, крепко сжимая ее шею.

— Какого хрена ты делаешь? — Я злобно выдавливаю из себя. — Я, блядь, убью его! — Она смотрит на меня широко раскрытыми глазами, и я продолжаю. — Он, блядь, вот так причиняет тебе боль?

Она отчаянно качает головой:

— Нет, он никогда... Обычно он не такой. Он пьян. Он только что видел, как мы целовались... Он...

Я громко рычу, прерывая ее.

— Ну и что, черт возьми? — я повышаю голос. — Он должен был знать, что ему не позволено причинять тебе боль!

Я вижу, как в ее ледяных голубых глазах мелькает защита.

— Но тебе же можно, верно? — спрашивает она, гневно хмуря брови.

Я сжимаю ее шею чуть сильнее, мой голос понижается до убийственного шепота.

— Да. Да, черт возьми, так и есть. В этом весь смысл, Куколка.

Она вызывающе хихикает.

— Значит, тебе позволено поставить меня на колени в лесу, почти задушить своим членом у меня в горле или, может быть, засунуть нож мне в задницу? Хм? С чего ты взял, что это дерьмо не причиняет боли, черт возьми? — Она пытается оправдать его действия, сваливая их на меня.

Я наклоняюсь ближе, мое дыхание касается ее уха.

— Разница в том, что ты хочешь, чтобы я причинил тебе боль. Ты, блядь, жаждешь этого. Он этого не понимает, но я понимаю.

Когда я отстраняюсь, чтобы встретиться с ней взглядом, я замечаю, что при моих словах ее лицо вытягивается, и я пользуюсь моментом.

— И я бы никогда не причинил тебе боль из злобы или гребаного гнева. Я