Королева Червей - Эмери Крофт

День тянулся медленно, пока я принимала книги, сданные с пятницы, и в те моменты, когда Бен присылал сообщения, на душе становилось легче.

Он был занят фитнес-тренировками на своей новой должности в старшей школе Элгар, и, похоже, директор собирался вскоре предложить ему постоянное место.

Я молилась, чтобы у него все получилось.

Единственное, что стояло на пути к его предложению руки и сердца, — это стабильная работа.

Бен Стюарт был слишком хорош для меня.

Но если он когда-нибудь узнает о моей двойной жизни, я потеряю его навсегда.

Я с самого начала знала, что влюблена в него, и не желала отказываться от того, что у нас было, как того ожидал от меня Ксавьер.

По мере того, как наши отношения крепли с годами, я решила, что хочу уйти из Нексуса.

Я хотела выйти замуж за Бена и жить нормальной жизнью.

Я вздохнула про себя: это не просто мечта, это достижимо.

Я твердо решила, что Филипп Портер станет моей последней работой, и на этом все.

Я скажу отцу, что с меня хватит, и ему придется это принять; я просто не могла так продолжать.

Количество трупов было уже достаточно велико, и незаменимых людей нет, меня мог заменить кто-то другой.

Мой телефон завибрировал, это был Бен: «Малыш, у нас столик в „Аляске“ сегодня вечером, ровно в 7, будь готова». Два смайлика-сердечка следовали за сообщением, и мое сердце взлетело.

Он собирался сделать мне предложение сегодня вечером, и я знала, что скажу «да».

Я почти взвизгнула и прижала руку ко рту, печатая ответ:

«Да, конечно, милый, увидимся там».

Эмбер Скотт, моя пожилая коллега, прошла мимо стойки со своей скрипучей тележкой для книг и вопросительно посмотрела на меня поверх очков.

Я взяла себя в руки и улыбнулась ей в ответ, несмотря ни на что.

Я витала в облаках, выходя из ванной в тот вечер.

Было шесть часов, и у меня еще оставалось время, чтобы привести себя в порядок для Бена.

Я выбрала новое длинное платье терракотового цвета, которое купила накануне.

Оно было действительно красивым, и вставки из шелка эффектно ниспадали до лодыжек.

Я дополнила платье простыми золотыми сандалиями и щедро распылила свои новые дорогие французские духи на шею и руки.

Я подвела глаза черным лайнером и нанесла темно-сливовую помаду в завершение.

Тщательно расчесав волосы, я позволила темным прядям свободно рассыпаться чуть ниже плеч.

Я осталась весьма довольна, глядя в зеркало.

Я выглядела так нормально и на самом деле довольно мило.

Моя улыбка на мгновение дрогнула.

Взгляд скользнул по моему отражению: я была хладнокровной убийцей; доказательства этого пестрели сегодня на первой полосе «Геральд» и нескольких других газет.

Я проработала весь день, счастливо напевая себе под нос, и меня совершенно не волновали горячие новости, витавшие вокруг.

Люди вокруг моего невидимого пузыря обсуждали истории о том, что полиция подозревает серийного убийцу в серии жестоких расправ в Ковене за последние 8 месяцев.

Три богатых магната были зверски атакованы и убиты, и единственной зацепкой, которая была у полиции, стала игральная карта, оставленная на каждом месте преступления рядом с покойным, — Дама Червей.

Я чуть не рассмеялась ранее, слушая комиссара Хьюза на пресс-конференции по телевизору тем вечером.

Он обильно потел под светом прожекторов и жесткими вопросами прессы.

Он хвастался, что, по мнению полицейского профайлера, они подозревают, что убийца — определенно мужчина, в возрасте около двадцати пяти лет, безработный, который использует карту «Дама Червей», чтобы сбить детективов со след.

— Гребаные идиоты, — пробормотала я.

Я сунула телефон в сумочку и поцеловала две сонные пушистые серые головки на кровати.

— Скоро увидимся, малыши.

Я добралась до ресторана за 15 минут, трафика почти не было, так как наступила зима.

Я направила свой «Хендай» на парковочное место через дорогу и заглушила мотор.

Меня переполняло нервное счастье, когда я потянулась за вязаной шалью, но тут зазвонил телефон.

Я стиснула зубы, и вместо радости меня мгновенно пронзил страх — это был Ксавьер.

Я ответила немедленно.

— Да, Папочка?

Сначала он молчал, но я услышала глубокий рокот в его горле, а затем:

— Ты видела сегодня новости, Клео?

Я постучала ногтем по рулю и промолчала.

— Ты молодец, детка. Наша следующая цель в городе, так что мне нужно, чтобы ты подсуетилась прямо сейчас.

Я повернула голову и уставилась на стеклянный фасад одного из самых дорогих ресторанов города через дорогу — Бен ждал меня.

— Я сделаю, Папочка, не волнуйся.

Он хмыкнул, и моя кожа отреагировала мурашками.

— Я знаю, что сделаешь. Позвони мне завтра и скажи, что тебе нужно.

Мои руки автоматически потянулись к центральной консоли машины, и пальцы сомкнулись на твердой пачке «Питер Стейвесант».

— Конечно, Папочка.

Я бессознательно вытащила сигарету, помня о том, как сильно Бен ненавидел эти штуки.

Я замешкалась, прежде чем поднести ее к накрашенным сливовой помадой губам, и тут Ксавьер сказал:

— И, Пуговка, мне нравится, как ты выглядишь в этом цвете. Надень это платье для меня, когда будешь здесь в следующий раз. Я хочу, чтобы ты сидела у меня на лице, пока оно на тебе надето, хорошо?

Каждый мускул в моем теле застыл, а рука, сжимавшая телефон, задрожала.

Как, блядь, он узнал это?!

— Как… как ты..? — заикаясь, спросила я, и мой голос прозвучал менее уверенно, чем я ожидала.

Глубокий смех Ксавьера всколыхнул мою ярость, и я закрыла глаза — как глупо с моей стороны!

Очевидно, он нашпиговал мою квартиру жучками, и я была уверена, что там повсюду камеры!

Как я могла вообще подумать, что он просто оставит меня в покое только потому, что я переехала год назад?

Да и то лишь потому, что Нексус посчитал, что между мной и Ксавьером должна быть дистанция, раз уж он мой Куратор.

Я прикурила сигарету, и мои идеально подведенные глаза наполнились слезами бешенства.

Как он смеет вторгаться в мою личную жизнь, когда я делала все, о чем он просил, абсолютно все!

Я глубоко затянулась и выпустила клуб дыма. Бен ждал меня.

Я хотела войти, я должна была.

Ксавьер больше не владеет мной, теперь я влюблена, напомнила я себе.

— Я сделаю все, что потребуется, Пуговка, чтобы держать тебя рядом и в безопасности, ты должна это знать. Ты моя, и тебе нужно это помнить.

Я скрипнула зубами; я была так измотана этой двойной жизнью, которую влачила.

Бен был моим последним шансом, моей надеждой,