Академия подонков - Тори Мэй

— Взъерепенился ты знатно. Да и морда у тебя с субтитрами.

— Прошлое в прошлом. Сейчас я ее ненавижу и планирую оторваться от души.

— Встречались? — Фил сканирует тяжелым взглядом мой профиль. Он людей насквозь видит.

— Какой встречались, мы детьми были! — отмахиваюсь.

Бесит допросами. Меня сейчас и так утащило с эмоциональных рельсов.

— Первый поцелуй? — не унимается.

— Удались уже, бля.

— У-у-у, попал. Ты себя с потрохами сдаешь, Буш. Ну ок, веселись, ДРУЖОК. — хлопает мне по плечу. — Играешь сегодня?

— Да, иначе тренер скоро яйца отрежет за пропуски.

— Тогда к четырем на колоннаде, — бьет пальцами по часам. Мы всегда финалим день на заднем дворе Академии.

А потом я уезжаю на квартиру, а Фил с Илаем живут в люкс-крыле общаги.

Провожаю глазами кучку первокурсников, которых повели на экскурсию.

Сегодня у них нет занятий, только ознакомительные лекции, заселение и приветственный ужин.

Разорившаяся принцесса Баженова наверняка тоже заселилась в общежитие при кампусе. А это значит, что она будет находиться здесь круглосуточно. И днем и ночью…

Для начала устрою ей комфортное пребывание, а там посмотрим, куда заведет моя шальная фантазия.

Утыкаюсь в телефон, читая сообщения от отца, и устраиваюсь за самой верхней партой лекционной. Сегодня у нас политология, и читает ее Малиновский, отец Илонки.

Через минуту ко мне подсаживается и она сама со стаканом кофе на вынос.

Шлейф ее духов бьет в нос пудровым кулаком, а рука привычно ложится мне на бедро.

Бросаю на нее взгляд и оцениваю старательный образ: чуть расстегнутая блузка униформы, идеальное черное каре и яркая помада.

Она демонстративно обхватывает пухлыми губами отверстие крышечки стакана, отпивая напиток, а затем жестом предлагает его мне.

Не чувствую ровным счетом ничего, и, повертев стакан с отпечатком помады, ставлю его на деревянную поверхность.

Илона в курсе неопределенного статуса наших отношений и лишних вопросов не задает. Ее прельщает быть вхожей в наш круг, куда она с натяжкой влазит благодаря отцу-преподу, а меня прельщает отсутствие обязательств.

— Без настроения? — она проходится коготками по колену, вызывая не трепетные мурашки, а скорее нервную щекотку. — Все нормально?

— У тебя есть номер Логиновой? — игнорирую вопрос, хочу знать телефон Полининой бадди.

— Это еще зачем? И с чего вообще он должен быть у меня? — губы недовольно подрагивают.

— Это же твоя подружка бывшая, верно? Так что давай без ля-ля, диктуй.

— Даже не скажешь, зачем? — нехотя достает телефон.

— Трахать не планирую, — сохраняю цифры. — Учебные вопросы есть.

— Покатаемся после занятий? Майка мне классное место летом показала, недалеко отсюда…

— У меня тренировка, — отрезаю.

— Ясно, — отвечает глухо.

Она убирает руку и отсаживается, тем более в аудиторию входит ее отец, а с ним не забалуешь.

Делает вид, что обиделась. Как жаль, что мне похер.

Весь оставшийся долбанный день я невольно высматривал Баженову. Когда экскурсия перваков пришла на теннисный корт, у меня дрогнула рука, и я слил сраную подачу.

В итоге блаженная Баженова меня даже не заметила, зато тренер наорал.

— Соберись, Бушар! Соревнования на носу! Твое бухое лето даром не прошло, бьешь, как девка. Ты еще стонать начни!

Упираюсь руками в колени, пытаюсь отдышаться и сплевываю себе под ноги.

Отчасти он прав, являться наследником алкогольного дела и плавать в нем с самого детства — накладывает свои отпечатки.

В напитках я разбираюсь, в удовольствиях себе не отказываю.

Вот и сегодня хочется хорошего медового виски, чтобы унять внутренний тремор.

Медового, как Полина, — нашептывает мне трезвый ум.

Да, неплохо будет его заткнуть.

Вечером толкаю план пацанам, сообщая, что сегодня после гала-ужина останусь у них в общаге.

Во дворе царит вечерняя атмосфера, когда осеннее солнце опускается и наступает золотой час. Бесконечные тени тянутся от фонтанов, кустов и колонн.

— Какой потрясающий интерес ко встрече первокурсников, Дамиан, — лениво выдыхает Илай. — Ты не насмотрелся за весь день? Вон, глянь, что за беспородье… — он кивает в сторону двора, и я замечаю новичка-раздолбая, который, сука, зажимает мою жертву!

Хрен в черной кепке сначала обнимает Баженову, и они смеются, затем типа невзначай трогает ее волосы, а потом и вовсе берет ее под руку и ведет в нашу сторону.

Она сюда с парнем поступила? Значит, и его вышвырну!

— Это че за самка богомола? — зубоскалит Полинин дружок, проходя мимо нас.

На что Полина показательно громко говорит, что я никто. За это она еще ответит, а пока я слышу Илая:

— Эй отбросы, сюда подошли!

— О-хо-хо, пися ректора умеет разговаривать? — нарывается тот.

Полина же крепко держит его за локоть, чем распаляет меня еще больше.

Однако, Фил со своим взрывным характером первым хватает прихвостня Баженовой за грудки и приписывает к колонне.

— Что здесь происходит, джентльмены? Филипп? — голос нашей деканши тормозит потасовку.

Евдокия Ясногорская — не только декан, мать Майи, но и мачеха Фила Абрамова, что пару лет назад сделало их с Майкой сводными братом и сестрой.

— Все нормально, мы просто болтаем, — смеясь, выдает отброс.

Фил нехотя опускает несчастного на ноги. Мачеху он терпеть не может, но и перечить не смеет, обещал отцу.

— Я предупреждаю вас по-хорошему, троица. Если чешутся кулаки — следуйте примеру Яна и поступайте в военную академию.

— Небольшой инструктаж еще никому не вредил, считайте это воспитательной беседой для необразованных, — поднимает бровь Илай, бессмертному ничье слово не закон.

Бессмертный, потому что тощий, как Кощей.

— Так проведи ее сам, — подначивает Полинкин дружок, — слабо?

— Вновь прибывших правила тоже касаются! — говорит деканша. — За драки и разжигание конфликтов — отчисление. Девушки не исключение, — она переводит взгляд на замершую Полину.

О, нет! Полину я хочу довести до отчисления собственноручно.

— Баженова просто мимо проходила, — подаю голос, — давайте провожу ее до корпуса, чтобы по пути в неприятности не вляпалась. Друзья детства, все-таки, — произношу максимально издевательски, а затем увлекаю ее за запястье.

Не хочу, чтобы она терлась с придурком в кепке. Держу с силой, ощущая ее пульс под мягкой кожей.

Полина поджимает губы, но все же следует за мной, и, как только мы достаточно отдаляемся, вырывает руку.

— Отвали, Дамиан!

— Ц-ц-ц, как невежливо. Но ничего, в этом семестре тебе многому предстоит научиться.

— Ты первый начал! Кстати, уже поделился с друзьями своим секретиком? — смотрит на меня испытующе.

Думает, что выбьет меня этим. Выбьет, конечно, но я и виду не подам.

— Откроешь рот, и я заткну его своим членом, — наклоняю голову и изучаю ангельское личико. — Хорошо сосёшь?

Злую решительность Полины смывает волной возмущения.

Она просто давится воздухом, мгновенно становясь багровой.

Пью ее эмоции.

— Не твое дело!