Моя сестра Светик - Автор Неизвестен

рукой она то мяла грудь, то ласкала тот или иной сосочек. И утопала в блаженстве, закрыв глаза, эротично постанывая. Я поистине любовался ею и радовался за сестру, тому что ей так хорошо. Щеки ее горели, по всему ей было несколько стыдно мастурбировать перед братом, но и одновременно ужасно приятно ощущать его наглый взор на своей киске. Она то и дело возвращалась ко мне взглядом. И тут я опять услышал Светкин голос, но уже в приказном тоне.

— Дрочи! — Я, подчиняясь, тихонько заработал рукой. Сестра, увидев желаемое зрелище снова закрыла глаза и уже громко протянула долгое «А-а-а…» Пытаясь использовать ситуацию, теперь уже я стал приставать к ней с расспросами.

— Светик, а что ты себе представляешь.

— Сереж, не надо, я стесняюсь. Дрочу потихоньку и…

— Свет?

— Сереженька, ты подумаешь что я шлюха. Ой! Хорошо-то как. Дрочнула энд кончила.

— Да ты что, никогда, или ты мне не доверяешь.

— Сереж, но такое не рассказывают.

— Светик, это же только мне, твоему слоненку, а? Мне теперь еще больше хочется узнать, о чем ты думаешь при этом.

— Ну-у… ладно. Сейчас или вообще….

— Вообще…. — выбрал я для начала. Она теперь явно хотела поговорить и только для приличия немного поломалась. Видно, переступив барьер и показав брату, как она мастурбирует, что ей явно доставляло удовольствие, Светлана захотела поделиться и подробностями своих бдядских фантазий.

— Вообще я представляю, как меня какой-нибудь высокий красивый мужчина, или мальчик, короче не важно, сначала целует в губы долго, долго, а потом медленно раздевает. Потом у него глаза на лоб лезут от того, какая я красивая. Потом он берет меня на руки и несет в спальню. Там он кладет меня на большу-у-ую белую кровать и ласкает руками и губами везде, везде как ты сегодня. И еще… Как он целует мои сисечки, мою… попку… и…

Она чуть замялась, оценив, серьезно ли я воспринимаю ее эротичный мир и продолжила.

— Как он целует мое тело, все ниже и ниже и… и… потом лижет меня там. А-а-а, м-м-м.

Она опять блаженно застонала, сладострастница. Указывая милым пальчиком на киску, мол тут лижут. Теперь она уже не просто ласкала себя, а неистово всей ладонью растирала клитор. Понимая, что Светка в состоянии, близком к следующему оргазму, я продолжал ее расспрашивать.

— Свет, а дальше. — Я тоже продолжал дрочить.

— А потом он входит в меня своим большим хуем и ебет, ебет, ебет! О господи, как я этого хочу.

Светка выражалась нецензурщиной, что было необычно. Она вдруг резко остановилась и я так и не понял, кончила она или нет. Но во всяком случае, возбуждение ее не прошло. Сестра все еще конвульсивно сжимала бедра, скрестив ножки. Глаза ее были закрыты и она так пролежала минуты три. После чего она с все еще закрытыми глазами прошептала;

— Сережа. Мне стыдно просить тебя об этом.

— О чем, Светик? Трахаться хочешь? Это ведь не постыдно

— Я хотела бы… м-м-э. Не мог бы ты поцеловать меня там.

Выдавив это из себя, она стыдливо закрыла лицо руками и широко раздвинула ноги, киска ее, как маленькая роза, расцвела и раскрылась алым бутоном. Я тут же прильнул к ней и стал целовать половые губки, ягодички, ножки, а чуть освоившись — и лизать письку. Сестричка от таких ласк выгнулась подо мной дугой.

— О господи, как это хорош… хорошо, — задыхаясь, простонала она. Дальше, с нарастающим возбуждением, она руками с силой прижала мою голову к промежности, помогая при этом себе и ногами, словно боясь упустить сие счастье. Я буквально пил девичьи соки, обильно текущие из киски, и мне казалось, что это самый сладкий нектар на свете. Светин клитор значительно подрос и упруго противостоял моему языку, писька вся раскрылась, позволяя мне посетить каждый свой заветный уголок. Руками я ласкал все, до чего только мог достать, и попку, и груди, и ножки. Так продолжалось довольно долго.

Вдруг Светка, с силой оторвав мою голову от себя, снова неожиданно скрестила ножки, зажав в районе своей зализанной пещерки правую ладонь и стала ритмично сжимать и натирать девичий похотничок. Видимо, ей захотелось чередовать лизание и мастурбацию. Она лежала на спине и была такой желанной, такой красивой и такой развратной и бесстыжей блядью, что я уже с силой удерживал себя, чтобы не наброситься на нее. Как бы чувствуя, что со мной происходит, Света поднялась, и мы, стоя на коленях, слились в поцелуе, онанируя друг перед другом. Шмыгнув от моих губ к уху, она прошептала:

— Знаешь, о чем я больше всего мечтаю, когда играю с собой, и что бы я хотела проделать с каким-нибудь мужиком. Или с тобой…

Это! Произнося последнюю фразу, она толкнула меня и я, не удержав равновесия, упал спиной на диван. Еще мгновение, и она уже со смаком сосала и облизывала член. Понравилось. Мне было очень кайфово, и конечно я бы и дальше готов был получать от таких Светиных ласк удовольствие, но мне хотелось другого. Собрав всю свою волю, я выдержал минуты три, дожидаясь, пока сестра чуточку утолит свое желание, чтобы она не обиделась, и аккуратно отстранил ее.

— Светик, — сказал я, — если если мы так будем продолжать дальше, я кончу тебе прямо в рот.

— Не сдерживай себя, негодяй, я знаю, что́ это, и я этого хочу, — спокойно и с юморком ответила она. И снова стала смачно сосать. — Кончи мне в рот.

— Можно, Светик? Свет, но я хочу другого, а «это» ты же уже попробовала. Дай и мне чего-нибудь попробовать. Я весь вечер терпел и теперь бы хотел тебя…Знаешь… Хочу тебя ебать. Выебать тебя, детка. — Я тоже начал материться.

И я ее выебал. Так уж получилось. Она поохала для приличия, потом смирилась. До чего же приятно ебать родную. Но сначала пришлось выслушать монолог.

— Сереженька, ну разве тебе плохо вот так, а? А «то самое» нам нельзя, мы же… Да, я тоже очень хочу, но пойми, я еще девочка, и что я потом скажу мужу. Давай без этого, а? — наивно пролепетала она, и покраснела, понимая что после того что мы тут делали и, вероятно, будем делать и в будущем, говорить о невинности, смешно. Тем не менее она упорно пыталась защитить свою целочку. И продолжала:

— Ну если сильно хочешь, можешь трахнуть меня в… — Она замялась не сказав… «в попку». Но я понял. Догадливый пацан! Сестра предлагала брату засунуть ей в анус и при этом остаться целомудренной, ведь это было аморальным и выходило за все рамки. И тем не