Невеста. Заберу за долги - Саша Вайт

У неё острый ум, она быстро считает и умеет подходить к вопросам с холодной головой. А ещё показывает похвальную исполнительность. Будто из кожи вон лезет, чтобы заслужить одбрение. Может, так и есть, хотя я склоняюсь к тому, что она сама по себе такая — правильная. Правильная девочка Юлиана.

Начальник отдела финансовой аналитики Глеб Ставрасов на неё не нарадуется.

— Где ты нашёл такой самородок? — спрашивает как-то раз, зайдя ко мне в кабинет.

— Ты про мою жену? — я поднимаю бровь.

— Да, про неё, — отвечает он.

— Где нашёл, там больше нет, Глеб, — отвечаю. — Цени, пока не убежала.

— Ты ж не отпустишь, — он улыбается.

Я не отвечаю. Потому что отпущу. И не за горами тот день, когда Юлиана скажет, что уходит.

В доме тишина становится другой. Пока Юлианы не было, она была холодной и глухой. В начале наших отношений — колючей. А теперь тёплая. Домашняя тишина, наполненная мелкими звуками. То шкрябанье лап Хантера по полу, то тихий смех Юлианы. И я ловлю себя на том, что не хватает только топанья детских ног.

Проходит месяц ровной спокойной жизни. Мы с Юлианой спим в одной постели, занимаемся любовью, потому что оба этого хотим. По будним я вожу её в офис, вечерами возвращаю домой. Иногда она ворчит, уставшая. Иногда сразу прячется в душе, будто хочет сначала смыть отпечаток дня, и только потом готова к общению. Иногда мы вместе смотрим кино, иногда, когда я иду работать, она остаётся играет с Хантером и укоризненно бросает, что я уделяю ей мало времени.

Сегодняшний вечер отличается тем, что Юлиана вернулась домой раньше, мне пришлось задержаться в офисе. Я вхожу в гостиную и замираю на пороге, глядя на картину, которую вижу.

Юлиана играет с Хантером. Босиком, в длинной домашней футболке-платье, с влажными после душа волосами. В глазах искрится радость. Хантер валяется рядом, перекатывается на спину, когда она его трогает.

Я стою не двигаясь и просто рассматриваю её. Как она сидит. Как тянется рукой к собаке. Сейчас она совершенно не думает о том, как выглядит, и именно поэтому выглядит так, что оторваться невозможно.

Она смеётся, потом поднимает на меня взгляд, улыбается.

— Привет! Ты вернулся! — восклицает она и бежит ко мне. Обнимает так, будто по-настоящему рада меня видеть. И я понимаю, что это не ошибка. Не шутка. Она полностью меня приняла.

— Да, я дома, — говорю мягко.

Меня накрывает тёплым ощущением, которого я никогда в жизни не испытывал. И мне не хочется избавляться от него. У меня есть семья. Я замираю, обдумывая эту мысль. Юлиана мгновенно замечает.

— Что? — она чуть хмурится.

— Ничего, — отвечаю.

Лгу. Слишком многое.

— Пойдём ужинать? — спрашивает она. — Я тебя ждала.

Я киваю.

Мы едим в столовой. Сирин шуршит в кухне. Всё обычно, пока в кухню не входит Андрей. Я смотрю ему в глаза и, кажется, уже вижу, что это начало конца.

— Есть разговор, — говорит он.

— Иди в кабинет, я подойду, — отвечаю и перевожу взгляд на Юлиану. — Доешь без меня, солнышко?

Она кивает. А я иду наверх и уже знаю, что ничего хорошего не услышу.

40. Когда ты собирался сказать?

Марк

Я прохожу в кабинет и закрываю за собой дверь. Андрей сидит напротив моего стола. Ждёт.

— Говори, — произношу я, усаживаясь на своё место.

— По участку, — отвечает он. — Он не так прост, как предполагалось.

Пауза.

Я стискиваю челюсти.

— Андрей, если есть что сказать, говори, не мучай Муму, да?

Он вздыхает.

— Ты был прав. Ковалёв не просто так хотел ту землю, — продолжает более мрачно. — Проверка геологии показала, что там месторождение…

У меня по загривку бегут мурашки. С учётом местоположения участка, я догадываюсь, что может там быть.

— Рездкозёмы, — заканчивает Андрей. — Литий

На кабинет опускается гудящая тишина. Я не двигаюсь и не реагирую. Расчёт Ковалёва был прост. Забрать землю у отца Юлианы, а потом «открыть» там месторождение и озолотиться. Я его опередил.

— Это десятки миллионов долларов, Марк, — добавляет Андрей. — Минимум.

Я медленно провожу языком по внутренней стороне щеки.

— Ковалёв знал, — отвечаю задумчиво.

— Документы уже оформлены на тебя, — добавляет Андрей. — Всё чисто.

Чисто. Смешно. Я усмехаюсь.

— Чисто, — повторяю. И внутри поднимается раздражение вместо удовлетворения.

— Ты чего не рад? — Андрей внимательно заглядывает мне в глаза. — В чём проблема?

Я молчу. Потом медленно выдыхаю.

— Я не знал, — говорю.

— Это что-то меняет? — Андрей искренне не понимает.

Да. Меняет всё.

— Теперь это выглядит ещё менее красиво, — отвечаю ровно. — Я хотел лишить Ковалёва ресурса, а вышло, что забрал у отца Юлианы золотую буквально жилу.

— Ты за Юлиану беспокоишься? — он ведёт плечом. — Думаешь, узнает?

Я усмехаюсь.

— Мне следует самому ей сказать, — произношу медленно.

Провожу рукой по лицу. Она в любом случае узнает. Так или иначе, до неё дойдёт эта информация. Она сложит два и два, и всё поймёт. И не простит.

— Всё это выглядит как схема, — бросаю недовольно.

— Это и есть схема, — спокойно отвечает Андрей.

Я тяжело смотрю на него.

— Да, — киваю. — Только изначально так не планировалось.

Он пожимает плечами.

— Разницы уже нет, — спокойно отрезает.

Вот именно. Разницы уже нет.

Я выхожу из кабинета, словно эти лишние секунды помогут мне что-то исправить. Не помогут. И исправить уже невозможно. Можно только работать с последствиями.

Я спускаюсь обратно к ужину. Юлиана встречает меня светлым взглядом и ровной улыбкой.

— Всё в порядке? — спрашивает.

Вот он, мой шанс рассказать ей сейчас. Сказать всё как есть. Но я смотрю ей в глаза, в которых пляшут озорные огоньки, на губы, чуть изогнувшиеся в улыбке.