Не по правилам - Саша Кей

легковушка попадает под пресс между двумя фурами. Мне и одной хватило бы. И сейчас меня не волнует даже то, что Таир может быть не совсем согласен с моими действиями. Он мне должен за нервы. И пусть сам разбирается со своей морально-этической дилеммой, если она у него, конечно, стоит.

Сама бы я такое не простила на месте Амины, но она где-то там с подарочками от жениха из командировки, а я здесь на трассе, меня трясет, и мне нужно почувствовать, нет, поверить, что действительно обошлось.

Это даже не совсем сексуальное возбуждение и не имеет ничего общего с теми играми в «сделай так, как будто ты настоял, а я была вынуждена подчиниться», в которые мы играли у Таира в доме. Нет. Это что-то темное, тяжелое, болезненное, и, наверное, на этот раз у Нарыкова останутся после меня отметины. От моих губ, от моих пальцев.

Меня штормит, я хочу одновременно и урагана, стирающего страх, и чтобы в меня проникло обычное спокойствие Таира. Должно же хоть что-то путное передаваться половым путем.

Когда мои пальцы добираются до ремня брюк, Нарыков отрывается от моих губ.

Его темные безумные глаза впиваются в мое лицо.

— Только попробуй сказать, что все это надо прекратить, — шиплю я, открыто встречая взгляд и продолжая расстегивать ремень. Я отлично чувствую, что самая честная часть Таира ничего прекращать не хочет.

Кратковременная борьба отражается на его лице и заканчивается победой инстинктов. Широкая ладонь обхватывает мою щеку, другая рука Нарыкова сжимает грудь, и навстречу этому жесту из меня рвется нечто. Я почти кусаюсь в ответ на жесткий поцелуй, которым Таир будто хочет меня загнать в какие-то рамки, установить свои правила.

Хаотичными движениями мы мешаем друг другу, но все словно в черном мареве.

И вот я уже коленями продавливаю мягкую обивку, задыхаюсь в волосах, лезущих в лицо. Брючки спущены вместе с трусиками, открывая доступ к сокровенному. Я хочу этого: здесь, в эту секунду, именно так и без сантиментов. Нарыкову хватает одного поглаживания моих губок, чтобы понять, что я готова. И все же толстый член с трудом прокладывает себе дорогу в мою глубину. Я чувствую, как он подрагивает, преодолевая сантиметры, и кусаю губы. Забыла уже, какой он толстый, это почти больно, но мне надо так, меня все устраивает. Погрузившись до конца, Таир сильнее стискивает мои бедра. Секундное промедление, и он отпускает себя. Нет места нежности, только первобытное соитие. Сладкое, болезненное, черное, замещающее собой все. Резкие глубокие толчки буквально сминают киску. В салоне поднимается температура, стекла запотевают, хлесткие шлепки бедер и мои хрипы заполняют пространство.

Низ живота напрягается все сильнее, и будто под давлением скопившаяся там страсть жидким огнем разливается по венам, впрыскивается в кровь. Обжигающие нити тянутся через все тело к сердцевине женского естества и свиваются там в тугой клубок. Он пульсирует, вздрагивает и тяжело давит при каждом толчке. Крупная головка массирует изнутри, скользя по смазке, растягивая стеночки, задевая местечко, от которого словно током бьет в клитор.

Скребу ногтями по обивке, будто это поможет мне быстрее прийти к финишу, но с каждым ударом в глубину лишь выхожу на новый виток. Таир наваливается на меня, жар его тела проникает в и без того раскаленное тело, каждая клеточка которого на грани взрыва. Рука Нарыкова проскальзывает под животом, сильные пальцы раздвигают скользкие набрякшие губки и жестко потирают напряженный клитор. И все. Цунами обрушивается на меня, сначала придавливая волной, а потом подбрасывая вверх и снова роняя. И в этом ощущении свободного полета я теряюсь, распыляясь, ухожу энергией в этот мир, транслируя вселенной, что я жива. Нет ничего, чего бы я не преодолела, потому что все — пустяк.

Все мое существо замирает в восторге. Я готова обмякнуть, но Нарыков наматывает мои волосы на кулак, заставляя прогнуться и впустить его еще ближе, хотя и так кажется, что он пронзает меня насквозь. Тело ломит из-за неудобной позы, киску саднит, но жизнь прекрасна. Гранью сознания я отмечаю рык Таира, с которым он ускоряется, и затем рваный хриплый выдох, когда на мою попку ложится россыпь теплых брызг.

Тяжелое шумное дыхание, замедляющийся стук сердца, шум в ушах.

Я не шевелюсь, впитывая в себя момент, стряхивая ужас произошедшего. Оргазм — это маленькая смерть? Ну так Алсу Каримова только что переродилась.

Таир сзади начинает возиться, но я оживаю только тогда, когда слышу шуршание и чувствую кожей влажную салфетку, ликвидирующую следы только что произошедшего взрыва. После гигиенических процедур я медленно привожу себя в порядок рядом с Таиром, занятым тем же. В конце концов мы открываем дверь, чтобы впустить немного воздуха. Атмосфера между мной и Нарыковым не становится разряженнее. Наоборот, произошедшее, так необходимое мне в момент паники и потери контроля, все осложняет. Главное, чтобы Таир не сказал сейчас чего-нибудь ненужного.

Глава 49

Но он ничего не говорит, кроме того, что эвакуатор приедет через двадцать минут из соседнего поселка, где как раз есть штрафстоянка. И до самого появления спасителя мы молчим. Нарыков смотрит на меня тяжело, вязко. Ну хотя бы не орет и не отчитывает.

Я не испытываю неловкости за внезапную вспышку страсти, но надо сказать, что объект хоть и справился с возложенной на него миссией, медальку ему давать никто не собирается, как и зеленый свет на продолжение банкета.

В теле еще блуждают отголоски полученного удовольствия, как физического, так и эмоционального. Пожалуй, сегодня я по-настоящему смогла снести Таиру крышу. Он ведь собирался меня остановить, а в итоге сам превратился в дикаря.

Так и должно быть. Пусть Амина довольствуется рафинированно-сдержанным вариантом Нарыкова, а мне такое не подходит. И сам Таир мне не подходит.

Смотрю, как он договаривается, чтобы мою ласточку доставили к дому, отмечая, что, пусть Нарыков и взял себя в руки, вид у него не совсем приличный. Одежда в порядке, но волосы разлохмачены, рубашка измята, на шее виднеется засос. И чем дольше я смотрю на Таира, чем больше последствий потери контроля замечаю, тем спокойнее становится мне.

— Поехали, — зовет он меня в машину, когда эвакуатор отъезжает.

Я загружаюсь в салон и тут же опускаю стекло в окне. Пахнет развратом, горячими телами и потерей контроля.

Всю дорогу до города молчим, Таир изредка смотрит на меня в зеркало заднего вида, и каждый раз, когда наши взгляды сталкиваются, крепче стискивает руль. А у меня откат. После такого мощного всплеска сначала адреналина и кортизола,