Не по правилам - Саша Кей

Но на улице меня ждет совсем не посыльный.

— Ты совсем не похож на курьера, — обливаю я обманщика презрением. Даже тут обманул несчастную женщину, которой нужна ванночка для ног и компресс из просекко на все тело.

Выглядит Таир отвратительно.

Отвратительно не страдающим.

Где романтическая бледность, затравленный взгляд, круги под глазами?

— А ты не похожа на подростка, но ведешь себя именно так.

Закатываю глаза и складываю руки на груди.

— Зачем приехал? Завтра свадьба, тебе стоит почистить перышки.

— Я не невеста, чтобы наводить марафет. Значит, ты организовываешь торжество. Не знал. — Нарыков смотрит мрачно.

— Даже жаль, что Амина тебе сказала. Это был бы прекрасный сюрприз, если бы ты узнал об этом в ресторане.

— Это был бы плохой сюрприз. Я бы хотел, чтобы ты пришла как гостья. Алсу, нам надо поговорить. Я ни хрена не понимаю, что происходит…

И эта уверенность Таира в том, что можно продолжать вешать мне лапшу на уши, меня добивает, становясь последней каплей в этом тяжелом и нервном дне.

Глава 54

— Как гостья? — не щадя соседей, так неосторожно летом держащих окна открытыми, перехожу я на ультразвук. — Ты искренне считаешь, что я бы не заметила, что тут что-то не так?

— Что тут может быть не так? — хмурит брови бородатая охреневшая в край особь. — Я, конечно, не планировал знакомить тебя с семьей так быстро…

— Быстро? — У меня падает забрало. Что ж он в своей презентации не начал с главного, с невесты? — Той части твоих родственников, с которой я уже познакомилась, мне хватает выше крыши! Психички, и думаю, адекватных там нет. И я не собираюсь вливаться в экстазе в ваш извращенный семейный праздник. Ни быстро, ни попозже, когда уже детки пойдут!

— Что? — в реве Таира децибелы конкурируют с моими, мы орем на всю улицу, но меня не волнует, что мы превращаем ее в итальянский квартал.

— Ты! — наступая на Нарыкова, я тычу пальцем ему в грудь на каждом слове. — Аморальная, беспринципная сволочь! И если Амина готова мириться с твоими изменами до и после свадьбы, то это ее проблемы. А меня мужики общего пользования, да еще и отъявленные лжецы, не прельщают. Сунешься ко мне еще раз, и проблемы уже будут у тебя!

— Не понял… — кобелина талантливо изображает недоумение, но меня не проведешь. — Ты решила, что я провожу с тобой время накануне собственной свадьбы, и…

Я перебиваю эту артистичную реплику:

— Провожу время? Разложить меня во всех позах, умолчав, что у тебя практически кольцо на пальце — это проводить время? Так это теперь называется? Или, может, так называется преследование меня по городу? Ты братьям моим в глаза врал, чтобы ко мне в трусы забраться! Хуже! Моя мама тебя видела! Что я должна ей говорить?

— То есть, — медленно, тяжело, с расстановкой роняет каждое слово Таир, — я бы позволил, чтобы мою свадьбу организовывала моя… любовница? Что я бы переспал со знакомой своей невесты?

От слова «любовница» я окончательно теряю контроль. Нет ничего более унизительного, чем эта роль. Прокладка в отношениях, призванная компенсировать какую-то нехватку, чтобы сохранить их. Гадко. Омерзительно то, что Нарыков вообще не постеснялся употребить это слово в отношении меня.

— Ну с Аделей тебя ничто не остановило. Может, все-таки дать ей слово на свадьбе? Уж она научит Амину, как тебя правильно ублажать!

— Аделя тут при чем? — У мерзавца глаза из орбит вылезают. Ага, не ожидал, что я узнаю его маленький грязный секрет. Хотя какая уж тут тайна, когда вся семья в курсе, включая будущую жену.

— Даже не знаю, и при чем же тут твоя Аделя… — всплескиваю я руками. — Ты только учти, это мне она смешные угрозы посылает, а твоей жене может достаться что-нибудь посерьезнее.

— Она тебе угрожала? Я разберусь.

— Я сама разберусь! Ты лучше держи ширинку застегнутой, чтобы твой брак продлился больше недели! И даже не думай ко мне подходить!

Я выпаливаю последнюю фразу и понимаю, что мне почти не хватает воздуха от ярости. Таир тоже выглядит как бык, перед которым размахивают красной тряпкой.

— Значит, я мудак, — подводит он черту под моими высказываниями.

— Точно. Абсолютный!

— Тогда дальше с тобой разговаривать бессмысленно, — цедит Таир.

— Именно. — Я заталкиваю то, что рвется из груди поглубже, чтобы не выплеснуть лишнего перед Нарыковым. С него хватит моей злости и презрения. — Нам с тобой разговаривать больше не о чем.

— Ты пожалеешь о своих словах, Алсу. — Он засовывает руку в карман джинсов, доставая ключи от машины с тем самым брелоком, из-за которого все и началось. Ну какой мерзавец! Воспользоваться невинной вещью, чтобы втереться ко мне в доверие.

— Нет, — отрезаю я. — Зато пожалеешь ты, если хоть кто-нибудь узнает, что между нами хоть что-то было. И сестрам своим рот закрой. Мне такой позор, как связь с тобой, ни к чему. Завтра я буду видеть тебя в последний раз в жизни, сделай над собой усилие и не бегай за мной на собственной свадьбе.

Таир прищуривается, желваки играют у него на скулах, вена на шее бьется в такт пульсу, а кулак стискивает ключи так, что пластиковая блестяшка жалобно трещит.

— Увидимся на свадьбе, — едко бросает Таир.

Я не собираюсь тут стоять, как дура, и смотреть ему вслед, пока он уезжает. Разворачиваюсь и гордо ухожу, чувствуя на себе злой взгляд. Визг шин развернувшегося авто слышу за спиной, когда уже открываю дверь подъезда, но еще держусь, пока поднимаюсь по ступенькам к лифту, потому что буквально ощущаю, что за дверными глазками собрались благодарные зрители. Вздергиваю голову и закусываю губу, чтобы подбородок не дрожал. Меня не коснется это унижение. Не запачкает. Я дала Нарыкову шанс не испортить собственную свадьбу только потому, что мне нужна репутация ответственного организатора, а вовсе не той девицы, которая спит с будущим женихом бонусом, чтобы оправдать завышенный прайс.

И лишь когда я возвращаюсь в квартиру и запираюсь в ванной, меня прорывает. Я двадцать минут тупо пялюсь на себя в зеркале, не видя собственного отражения, пока наконец не смаргиваю влагу и не начинаю яростно стирать размазавшуюся тушь.

Нарыков завтра женится.

Почему мне вообще есть до этого дело?

Надо пользоваться водостойкой тушью.

Глава 55

Утро по классике мерзкое. Стоя на балконе с тканевой маской на лице и чашкой кофе, я выразительно высказываю дрейфующей над городом темной туче, что если она только посмеет