Училку нельзя! - Леонид Любский

Коли в четыре руки работают, то указанные процедуры производят быстро, отвлекая поцелуями. Она, когда так целуют, глубоко и энергично, совершенно отвлекается. И, оказывается, почти не препятствует расстёгиванию, настолько не препятствует, что даже удивительно.

Ведь она даже мужа в такие моменты отпихивает, потому что женщины все так делают. Да, из соображений естественной стыдливости и необходимого кокетства. А тут их двое были, и каждый отвлекал, и она так и не смогла сосредоточиться на отпоре, настолько отвлекали…

Поэтому тогда по-другому вышло, совершенно по африканскому сценарию, но не дико и не зверски, нет. Представлять Африку по сказке про Айболита и Бармалея взрослой женщине как-то и зазорно теперь. Оказывается, целый континент может быть диким, а секс – более чем нормальным!

Просто парадокс! То есть секс может быть вообще первичным, временно, но это секрет, потому что не вписывается в марксизм. Но она беспартийная, ей можно немножко и не вписываться, иногда. Раз секс так сильно может выходить на первые места и прямо диктовать, диктовать…

Просто на раз-два – и вот она уже на спине, и весь дамский верх голый, и свет выключен, и горячие руки прямо везде… А в соседней комнате кто-то женским голосом кричит, громким таким, и вроде довольным, или показалось, что довольным. И в общую атмосферу этот голос неплохо вписывается… или, по крайней мере, не мешает. А напоминает, что знакомая, коли занята с троими, быстрее проходит стадии знакомства, поглаживания и расстёгивания…

Да-да, это же коллега молодая кричит! Коллега, но в скором времени и подруга лучшая… да, её голос, точно! Насилуют, бедную, явно насилуют, ишь, как кричит, из последних сил прямо. А теперь и не кричит, только ухает и охает… и ахает, вроде. Без остановки, то есть сил ещё хватает, но только на охи-вздохи.

Вот же не повезло бедной, наверное, несколько негров и арабов как напали, да как давай интернациональный долг требовать! Трудно, должно быть, если трое сразу? А если больше? Нет, они же втроём за той коллегой увязались…

Или они по очереди за своим долгом построились? Потому что если все сразу, то это же такой разврат, что невозможно представить, верно ведь? Тем более в самой Москве, замечательной столице нашей необъятной родины.

А вот у ней гораздо лучше всё, никаких особых нападений, да чтоб с дикими криками и срыванием одежд. И кавалеров, пусть и настойчивых, только двое, молодых да интересных. Причём кричать совсем не надо, хотя и затруднительно, потому что рот так надёжно заткнут, что только отвечать на такие страстные поцелуи, и отвечать.

Да её никогда с такой страстью не целовали, и она просто вынуждена откликаться, иначе совсем как-то невежливо… И оба негра очень страстные, и очень последовательные, потому что уже и лифчик долой, ой! И панталоны прямо к коленям спущены, резкими рывками, тоже очень страстными, это чувствуется…

И вот они движутся дальше, вниз, чуть ли не самостоятельно. Потому что отвлечённость в чувствах довольно сильная, и только нарастает, с головокружением заодно. И, с одной стороны, неловко быть без панталон в мужском обществе, однако когда ты после алкоголя и столько наступательной страсти… То приходится отступать, как всего лишь женщине, не приспособленной к мужским боевым действиям…

Хотя рот по-прежнему занят энергичным языком, однако немножко хочется и покричать, впервые в жизни. Вот именно теперь, когда её преподавательские недра такую богоугодную свечку обнаружили, что прямо никогда… И как сразу та штуковина взялась шастать, туда-сюда! И настолько резко, что хоть в церковь беги спасаться!

Она почему бдительность-то потеряла? Не ожидала никак, что её в такое непотребное место целовать будут! Да вылизывать там, да шерудить языком, и в трубочку этот язык сворачивать, и просовывать. Оказывается, и так можно, отчего ощущения какие-то наступили настолько необычные, что прямо и необыкновенные…

Сначала протестовать хотела, но отвлекли, толстым языком во рту, через который ничего и не крикнуть. Отчего даже забыла совсем, что собиралась возражать. Дескать, не там советских женщин целуют, а совсем даже… Муж ведь только рукой в тех окрестностях действовал, и быстро, он же торопится всегда. Ей бы помедленнее, если совсем уж честно, а он торопится…

Как-то пояснил, стесняясь, что если долго работать руками, то рабочий орган сдуется. Она, конечно, приняла эту причину как уважительную, и даже не размышляла об этом никогда, раз неприлично. Хотя когда супруг между ножек задерживался, в груди такое приятное чувство нарастало, как будто тот уже направил всё нужное куда следует, и трудится-старается.

Жалко, что труды эти обычно тоже недолгие бывали. И она была уверена, что так и нужно. Считается же, что мужчины сильнее хотят, и очень потом устают, сильнее женщин. Правда, когда муж нетрезвым наваливался, тогда трудился в ней дольше, но пах так скверно! И к тому же груб был, так что лучше уж трезвым…

А негры, оказывается, могут трудиться гораздо дольше! Тем более, когда двое, и это уже не столько разврат, сколько взаимопомощь, раз она, оказывается, такая чувствительная особа… Ой, да и грудь ей никогда так не засасывали, чтобы прямо много-много минут подряд, и каждую, так что уже и в голове кружение, и внизу мокрение…

И панталон ни внизу, и нигде уже совсем не чувствуется, ничего не мешает. Только чёрное тело сверху, по-африкански жгучее и очень подвижное. И в котором энергии столько, что прямо привет от чёрного континента! Ощущение, что сверху пашет человек-невидимка, только белки глаз, жутковато закаченные, светятся…

Быстро тот негр своей принадлежностью приладился, глазом моргнуть не успела. Только-только прилаживание ощутила, как вдруг чуть чавкнуло внизу, и сразу лучше стало! И этот, хоть глаза пугающе закатил, но в темноте, вслепую, бёдрами так наддаёт, что импортная свечка до невиданных глубин достаёт, куда там мужу!

А раз глаза уже сами закрылись, то никаких сверкающих белков больше не видно, есть только осязательные ощущения, необыкновенные! Главное, конечно, это первоклассные шлёпающие ощущения, заодно с языком во рту, очень страстным.

И ещё много рук по всему телу, что также ново и будоражаще. И в месте проникновения, прямо в неё, ещё, похоже, пальцы трудятся, и очень плодотворно. Правда, невозможно определить, чьи именно, но это менее важно, в сравнении со всем прочим…

…Она и не поняла сразу, что пока один только с грудью занят, другой вовсю