Жестокое сердце Тайги - Лина Коваль

— Да пошел ты! — отпихивает его Кавказ и широким шагом уходит в сторону раздевалок.

— Получается, Алина ни хрена не Дамировна, а Алина Дамирова! — ворчит Марк ему вслед.

— Получается так, — я вздыхаю и бью его по плечу костяшками. — Почему надо творить эту херню именно сейчас?

— Все будет гуд! Расслабься! — Алтай подмигивает.

Расслабляться перед игрой — идея так себе, поэтому следующий час я в очередной раз под ржач перематываю клюшку, хотя она была подготовлена с утра.

— Узнать бы, кто этот шутник, я б ему тоже чего-нибудь отрезал! — громко говорю, пока затягиваю шнурки.

— Давай-давай, малой! — мужики ржут.

А потом мы выходим на лед, и все проблемы остаются за его пределами.

Хотя с появлением Учебника в моей жизни больше нет проблем.

Она как-то все сгладила своей любовью и заботой. Даже трагедия с мамой сейчас не кажется такой бесконечно тяжелой. У меня, пожалуй, впервые с семилетнего возраста, появилась семья.

Сашка и Ови.

Мое тихое счастье.

Именно эти двое — место, куда хочется каждый раз возвращаться. Они, а не стены.

Это удивительно, но я даже играть стал по-другому. Нет, не хуже.

Умнее.

Перестал глупо подставляться и бесконечно ставить свое здоровье под угрозу. Сашка всегда и за все переживает. За каждый синяк. Не любит, когда другому больно. Физически не может терпеть — вот такая она у меня особенная.

Поэтому осторожнее стал. Нападаю, но вовремя ухожу от ударов. И никогда даже если ее нет в зале, не показываю, что мне больно.

Игру мы вытягиваем на чистом характере. По буллитам забираем важное для команды очко.

«Поздравляю с победой, любимый!» — прилетает в раздевалке от Саши.

Следом в переписке их снимок с Ови.

Пес лежит мордой на ее животе, пригрелся и прикрыл глаза от удовольствия, а я… просто, блин, мечтаю оказаться на его месте. Рассматриваю Сашкино лицо. Щеки, голубые глаза, подведенные стрелками, аккуратные губы с блеском.

Смотрю на часы и подсчитываю сколько сейчас дома с учетом временной разницы.

Время позднее.

С университета она должна была уже вернуться.

«А ты куда это собралась, жена?» — интересуюсь как бы между прочим и жадно пью воду.

«У меня тут встреча образовалась…»

«Встреча?» — печатаю, раздувая ноздри и вспоминая баскетболиста.

Отправить не успеваю.

— Ярик! — в раздевалку заглядывает один из помощников Болотова. — Зайди в тренерскую.

Я накидываю полотенце на шею и натягиваю спортивные штаны. Сквозь радостную толпу из потных, мокрых мужиков продвигаюсь на выход.

Тишина в коридоре внезапно оглушает.

Как гром среди ясного неба…

Я хмурюсь и, пожалуй, впервые чувствую, как сердце колет тревогой. Наверное, это потому, что теперь мне есть что терять?

Открыв дверь тренерской, привычным тоном интересуюсь:

— Вызывали, Станислав Николаич? Эмм… простите.

Озираюсь и вытираю лицо от пота.

В кабинете помимо Болотова ещё несколько тренеров по ОФП и большинству, плюс сильно довольный Жарков с молодой женой.

— Я, наверное, позже зайду. — говорю на автомате, собираясь закрывать за собой дверь.

— Нет-нет, заходи, Ярик! — Болотов хмурится и трудно вздыхает, а Алина Дамировна опускает взгляд в пол. — К сожалению, есть разговор…

Глава 48. Мужчины не плачут

— Ну, давайте… ваш разговор? — бурчу, в целом уже полностью понимая расклад.

В глазах безнадежно темнеет.

Душу стягивают невидимые канаты, но так привык, сам себя воспитал: винить можно только себя же. По факту — не успел, не дотянул до лучшего бомбардира Лиги, не доказал собственную значимость для команды.

Опускаюсь на стул и тоже смотрю в пол, шмыгая носом после игры.

Горло дерет от несправедливости, но — сука — уж реветь я не стану.

Не дождетесь, Борис Сергеевич!

В детстве, когда ты меня из дома в первый раз выставил, не заревел, и теперь — когда из страны выпинываешь — все равно не буду.

__________________________

По правде говоря, я тогда тоже слезу пустил.

Но только на тренировке.

Под шлемом.

Когда слёзы стекали с лица вместе с потом.

Никто не заметил — значит, не было.

__________________________

— Отличная игра, Ярослав! — Жарков вступает громко и с похвалы.

— Так себе… — Болотов мрачноватым тоном добавляет реализма. — Три шайбы пропустили. Чего уж тут отличного?

— Согласен. Так себе получилось. — хриплю и вытираю пот с лица.

Через силу улыбаюсь и поднимаю взгляд на тренера. Вообще, это счастье, чтобы вот так — с детства с одним наставником идти. Болотов совершенно точно мне за отца. Поэтому то, что его глаза потухли, тоже пиздец какой плохой показатель.

— Выиграли ведь, — Антон Николаевич не теряет своего запала. — Отличный финальный аккорд для твоего переезда. Мы наконец-то договорились с Колорадо. Они берут тебя сразу в команду. Да, не первая пятерка, начнешь с третьего состава, но это ведь НХЛ…

— Ага… — киваю.

— Это твой шанс, понимаешь, Ярослав? Наберешь очки, к следующему сезону будешь там своим. Ты мастерски обращаешься с шайбой, у тебя хорошее игровое мышление, приживешься. Такие всем нужны.

— Кроме вас. — поднимаю на него глаза. — Да?

Он усмехается и разводит руками.

— Ничего личного — просто бизнес.

Жена его стыдливо отворачивается.

— Бизнес… — снова смотрю на Болотова.

Тот тоже разводит руками. Покраснел весь, напрягся. Того и гляди, инсульт нагрянет.

— Ладно, понял. — шмыгаю носом. — Я — просто бизнес.

Насморк, что ли?

Сжав в руке полотенце, возвращаюсь в раздевалку.

— Яр, — хохочет Казанцев. — Давай колы бахнем. Раскатали их один раз и у нас на ответном матче раскатаем. Дело за малым.

— Раскатаете… — вздыхаю и скидываю вещи в баул. — Я в вас верю.

Никто, конечно же, внимания на мои слова не обращает. Все слишком рады, да и усталость после игры зашкаливает.

Я отправляю недописанное сообщение Саше, а пока еду в аэропорт, несколько раз ей набираю, но телефон отключен. В груди зарождается что-то мрачное и тревожное, но я гоню эти мысли подальше.

В самолете уснуть не получается. То и дело сжимаю пальцы в кулаки и тону в собственном бессилии. За окном коричневая мгла с изредка встречающимися проблесками.

Блядь.

Я просто всю жизнь хочу заниматься тем, что люблю, и главное — отлично умею.

От отца мне не нужно ровным счетом — ничего. Я самоустранился ещё при жизни мамы, потому что понимал, насколько это все хуево и нездорово — то, что происходит. В голове психически стабильного человека не укладывается. Может быть, она даже заболела только из-за этого? Просто не знала, что ей делать и… ушла.

А я не хочу уходить, черт тебя дери!

Не хочу за речку…

Я срал на этот НХЛ.