Возьму злодейку в добрые руки - Светлана Бернадская

Возьму злодейку в добрые руки

АННОТАЦИЯ

Нелегко быть одинокой женщиной.

Возлюбленный может бросить у алтаря. Толпа – подвергнуть насмешкам. Женихи – обходить стороной.

Но баронесса Лавандея Орфа не унывает: она лелеет свой магический дар и вынашивает план отмщения.

Нелегко быть младшим сыном барона.

Отец может впасть в немилость. Граф – запретить жениться. А враг – применить коварное колдовство.

Но Брант Лакнир готов на все, чтобы защитить графские земли.

Заручиться поддержкой ведьмы? Может сработать.

Главное самому не попасться в ловушку. Врагов победить возможно, но от любви к злодейке – спасения нет.

ГЛАВА 1. Безвыходная ситуация

— У меня на лбу выросли рога?

Брант сглотнул. Моргнул. Осознал, что пялится на восседавшую перед ним женщину, приоткрыв от изумления рот, и запоздало спохватился. Уронил взгляд в пол и почтительно опустился на одно колено — именно так, как полагалось приветствовать знатную даму.

— Нет, госпожа.

Хотя он удивился бы куда меньше, окажись леди Лавандея Орфа и в самом деле рогата или страшна, как отродье Ваала, пожирателя грешных душ. Его светлость граф Налль столько раз повторял, что хозяйка Туманной заводи — злобная, мстительная старая дева, способная вызвать у мужчин лишь неприязнь, что в воображении Бранта она рисовалась исключительно седовласой, согбенной и морщинистой ведьмой, поедающей на завтрак младенцев. Разумеется, с крючковатым носом, бородавками по всему лицу, когтистыми пальцами и гнилыми зубами.

Правда, следовало признать, что гнилыми зубами поедать младенцев на завтрак было бы затруднительно.

Однако Брант никак не мог ожидать, что вместо безобразной старухи узрит прекраснейшую из всех женщин, которых ему только доводилось видеть. Синева ее бездонных глаз могла бы сравниться лишь с цветом реки в летний день под ясным небом. Белизна гладкой кожи — с сиянием утреннего солнца. Гибкость стана — с ореховой лозой, послушной сильным порывам весеннего ветра. А к волнистым волосам — темным, как лесной омут в отблесках лунного света — нестерпимо хотелось прикоснуться ладонями.

— Что ж тогда таращился, как гусь на хворостину?

— Я… Э-э-э… Не…

— Язык себе откусил?

— Нет, госпожа.

— Так отвечай на вопрос.

— Прости, госпожа. Просто ты очень красива.

Признался и забеспокоился. Взглянул с тревогой из-под нависающих надо лбом непослушных волос — не разгневал ли госпожу баронессу еще пуще? Но откровенность леди Лавандее определенно понравились: вертикальная складка меж черных, с крутым изломом, бровей разгладилась, сердито сжатые губы сложились в полуулыбку, отчего у левого уголка рта появилась лукавая ямочка.

Брант позволил себе облегченно выдохнуть.

— Интересно, а какой ты ожидал меня увидеть?

Нет, все же рано расслабился. Чувствуя, как от напряжения на висках выступает испарина, он приоткрыл рот, мучительно подбирая ответ.

— Э-э-э…

Леди Лавандея раздраженно закатила глаза.

— Клянусь, не прекратишь мычать — отправлю в коровье стойло, где тебе самое место. Кто ты и зачем явился сюда? Отвечай, быстро!

Короткий приказ вернул мыслям ясность. Брант, не вставая, выпрямил спину и по-солдатски отчеканил:

— Брант Лакнир, госпожа. Младший сын Ругула Лакнира, что назначен наместником в Гемаре. Это здесь, по соседству, — зачем-то уточнил он и тут же понял, что зря.

Не может же она не знать, где находится Гемар. Вдруг решит, что он счел ее невеждой?

Складка меж черных бровей на мгновение вернулась, а затем в синих глазах леди Орфы вспыхнула искорка интереса.

— Ругул Лакнир? Вот так новость. Так значит, тринадцать лет барон Лакнир, как истинно добрый сосед, знать меня не желал, а тут вдруг вспомнил?

Брант насупился и невольно сжал челюсти. Это что же, на протяжении стольких лет в Туманную заводь не поступали новости?

— Больше не барон, госпожа, всего лишь наместник. Титул у отца давно отобрали, как и право землевладения.

Одна бровь баронессы изящно приподнялась.

— Отобрали? И насколько же давно?

— Как раз тринадцать лет назад, госпожа.

На лице баронессы отразилась задумчивость. И Брант счел момент удачным, чтобы вернуть разговор в нужное русло.

— Я здесь не по поручению отца, госпожа, а по распоряжению его светлости Амиса Налля.

Синий взгляд баронессы мгновенно заледенел.

— Так ты служишь Амису?

— Да, госпожа. Вот уже пятый год.

Хищный оскал, исказивший красивое лицо леди Орфы, все-таки вернул мысли о поедаемых ею на завтрак младенцах.

— Так-так, — она побарабанила по подлокотникам кресла изящными пальцами. — Любопытно. И чего же хочет от меня его светлость?

— Помощи, — без обиняков ответил Брант. Наконец-то можно не ходить вокруг да около, а перейти прямо к делу. — Граф Ингит Холдор, не дождавшись окончания тяжбы по лиандитовым карьерам, захватил их силой, и теперь вознамерился заграбастать все наши земли. Он идет войной на Малленор, надвигаясь с севера.

— И что? — насмешливо хмыкнула леди Орфа.

Эта ее ямочка над левой губой… мешала сосредоточиться. Брант сглотнул, с трудом заставив себя оторвать от нее взгляд и посмотреть в прекрасные синие глаза.

— Как это — что?

— Неужто у его светлости Амиса не хватает силенок дать отпор? Так пусть пожалуется ландграфу, вдруг поможет.

Брант снова сглотнул.

— Ландграф медлит со ответом на наши воззвания, госпожа. Боюсь, мы не можем рассчитывать на скорую подмогу, а война уже на пороге.

— Ах вот как. Да-да, припоминаю: ландграф уважает в вассалах честь, богатство и силу. А у его светлости Налля, как я слышала, со всем этим проблемы. Выходит, и солдат не осталось, раз он готов просить помощи у одинокой женщины?

Не то чтобы Брант всей душой любил графа Налля и радел о его чести, как о собственной. Но обидные слова баронессы резанули по мужскому самолюбию.

— У его светлости Налля нет недостатка в отважных воинах, госпожа. И он не стал бы беспокоить просьбами одинокую… кхм… женщину, если бы все дело было только в смелости мужчин. Но граф Холдор прибегнул к колдовству, от которого у нашего войска нет спасения.

Леди Лавандея ослепительно улыбнулась. Бранту показалось, или она не слишком-то удивлена?

— К какому колдовству?

— Мы в точности не знаем, госпожа. Но наши лазутчики доносят, что воины, стоявшие на северных рубежах, поголовно теряют способность обороняться, как только по ним прилетает волшебный снаряд.

— Волшебный снаряд? — Леди Лавандея заинтересованно наклонилась вперед.