Дочь медведя, или Предсказанная перевёртышу - Оксана Чекменёва

Оксана Чекменёва

Дочь медведя, или Предсказанная перевёртышу

Иллюстрация на обложке – Жанна Михайлова

Любое использование материала данной книги, полностью или частично, без разрешения правообладателя запрещается.

© О. Чекменёва, 2026

Пролог

Северо-Западное побережье Империи. Год 4288. Начало лета. Восемнадцать лет назад

– Ты что творишь, мерзавка? – визгливый голос тетки Нуты заставил меня вздрогнуть и шлепнуться с неустойчивых корточек на землю, потеряв равновесие. Перепугавшись, я постаралась как можно скорее втянуть в ладони змейки тьмы, уничтожая морковную ботву, к которой они случайно прикоснулись. Но следующие же слова показали, что спрятать ее я не успела. – Ты это что?.. Ты мраком балуешься, что ли, подзаборница?!

– Нет! Нет, вам показалось! – Я замотала головой, еще надеясь на чудо. – Это просто тени от руки. Тени!

Сильные пальцы – из таких не вырвешься, уж я-то знаю, – привычно схватили меня за шиворот и вздернули на ноги.

– Мракобеска! Так я и знала, что добром это не кончится, не зря не хотела мать твою на порог пускать, когда она заявилась к нам, пузатая, да без мужа! – громко причитала тетка Нута, волоча меня с огорода во двор, и ее вопли слышали, наверное, на другом конце села. – Мракобеску нагуляла, дрянь такая! Ну ничего, ничего, стража с вами с обеими разберется, помяни мое слово. Турес, Турес! – закричала она, зовя среднего сына, и когда тот появился, отдала приказ. – Бери лошадь, скачи в Бережки, там стража магическая есть. Скажи, мракобеску поймали.

– Да ладно! – не поверил он ей.

– Что – ладно, что – ладно?! Ты что, матери родной не веришь? Я сама, вот этими глазами видела, как Ринка мрак выпускала, зараза! Быстро скачи, говорю. Может, нам еще и награду какую за мракобеску дадут, зря, что ли, эту паразитку столько лет поили-кормили!

– Ага, сейчас. – Турес умчался в сторону конюшни, а меня грубо швырнули в погреб так, что я чуть по ступенькам вниз не скатилась, а потом дверь захлопнулась. Развернувшись, я застучала кулаками по крепким доскам.

– Тетя, не надо! Это просто тень была! – в отчаянии выкрикивала я, слыша, как она вешает на дверь погреба большой замок и запирает его.

– Тень, как же, – подергав замок, чтобы убедиться, что он крепко держится, хотя у меня не хватило бы сил открыть даже незапертую толстенную дверь погреба, хмыкнула тетка. – Вот приедут маги, они разберутся. И с тобой, и с матерью твоей непутевой.

После чего раздались тяжелые шаги – заперев меня, тетка Нута спокойно ушла по своим делам.

– Неправда! Мама хорошая! – безнадежно выкрикнула я и снова стукнула в дверь кулаками, но только ушибла их. Опустившись на верхнюю ступеньку и сжавшись в комочек, я расплакалась, приговаривая: – Мама хорошая. И я хорошая. Я не виновата.

Но это была неправда. Я была виновата. Сделала то, что делать было нельзя, выдала нашу тайну, и теперь нас с мамой схватят и убьют. И это только моя вина. Моя…

Мама учила меня прятать тьму, никому ее не показывать, не рассказывать о ней. Это очень опасный дар, говорила она, таких, как мы, убивают. Я не понимала, за что, почему, но мама просто шептала мне: «Поверь, доченька, просто поверь», – и я верила. И никому не показывала то, что научилась делать.

Но полоть грядки было так тяжело. Они были большие, а сорняков много, они плохо выдергивались, а некоторые еще и кололись. И тогда я стала уничтожать сорняки своей тьмой – все равно на огороде я была одна, тетка Нута приводила меня утром и говорила: «Вот это тебе до обеда задание. И попробуй только не сделать!» – и уходила. А перед обедом проверяла.

И я делала – иначе оставалась без обеда. Сначала дергала сорняки руками, а потом догадалась использовать свою тьму. Потихоньку, осторожно, стараясь не задеть ростки редиски или морковки. И у меня уже неплохо получалось, даже оставалось время немного посидеть, помечтать или поиграть в камушки. И руки уже так не болели, и ноги, и спина.

А сегодня тетка Нута зачем-то пришла на огород раньше времени – может, лука или петрушки для супа нарвать, хотя обычно или мне велит, или младшего сына Гритьку посылает, – а я замечталась и не услышала. А теперь нас с мамой убьют, и виновата в этом только я.

Надо было подождать, когда у меня другая магия проснется и мою тьму спрячет, а я не удержалась. Мама говорила, что мы должны жить в этой деревне, потому что здесь магов кроме нее нет, и никто не заметит, что у меня неправильная темная магия проснулась раньше времени. Вот проснется правильная, и плохую за ней не будет видно. Только мамочка никогда не говорила, откуда у меня эта плохая магия, только сказала, что я еще маленькая и не пойму. А потом плакала, целовала меня и все шептала: «Прости меня, доченька, прости».

А я уже не маленькая, мне семь лет, и я все понимаю. Мне Гритька объяснил, что такое ублюдок и подзаборница, это значит, что моя мама замужем не была, а ребенка нагуляла, и у меня нет папы. У Гритьки тоже папы нет, но он не ублюдок, потому что тетка Нута – вдова, ее муж, мамин брат, утонул. А мои родители в храм не ходили, и метки брачной у мамы нет. И поэтому тетка Нута маму не любит, и меня не любит, и заставляет нас много работать.

Мама на берегу работает, с рыбаками, у нее телекинез, она вещи может поднимать не руками, а магией. Только она слабый маг и сильно устает. А меня тетка Нута заставляет грядки полоть, говорит, я должна свой кусок хлеба отрабатывать, а то кормишь меня, кормишь, а все не в коня корм.

Это потому, что я расту плохо. С тех пор как у меня темная магия проснулась, я почти не выросла, на чуть-чуть совсем. А мама говорит, что не знает, почему так, она всегда нормально росла, но ее магия проснулась как у всех остальных, в пятнадцать лет, а у меня в четыре. И с тех пор у нас с мамой появилась тайна.

И из-за этого мы не можем отсюда уйти, хотя в доме тетки Нуты нам очень плохо.