Пепел и корица - Татьяна Этерра

Татьяна Этерра

Пепел и корица

"Не её утро"

Этерра. Дворец Огненной Гряды. День первый.

Сначала была темнота. Потом — голос.

— Мама? Мамочка, ты проснулась?

Голос был тонким, детским, с каким-то смешным присвистом на конце. Алиса хотела сказать: «Иди отсюда, я сплю», — но язык не слушался. Вес валил её в матрас, будто она спала три часа после недели без сна.

Она с трудом приоткрыла глаза.

Потолок был не белый и не серый, как в её съёмной квартире. Он был тёмно-синим, с золотыми узорами, которые мерцали, словно живые. По углам висели светильники в виде маленьких драконов, из пастей которых лился тёплый жёлтый свет.

«Это сон, — подумала Алиса. — Я переработала. Нервный срыв с галлюцинациями. Или меня сбила маршрутка».

— Ма-а-ам?

Она повернула голову.

У кровати стояла девочка. Лет пяти-шести, в розовом платьице, с каштановыми волосами, заплетёнными в смешные косички. Но самое странное — её глаза. Они светились изнутри, как два маленьких янтаря, и из ноздрей время от времени вылетали крошечные струйки дыма.

— Ты какая-то странная, — сказала девочка, наклоняя голову набок. — Не мамина.

Алиса села.

И тут же пожалела.

Она посмотрела на свои руки. Тонкие, бледные, с длинными ухоженными ногтями, покрытыми красным лаком. На запястье — золотой браслет с рубином. На груди — кружевная ночная рубашка, которая стоила, наверное, как её месячная аренда.

Она подбежала к зеркалу.

Из отражения на неё смотрела незнакомая красавица. Огненно-рыжие волосы, огромные зелёные глаза, острый подбородок. Холодное, высокомерное лицо аристократки.

Алиса открыла рот. Отражение открыло тоже.

— Кто я? — прошептала она.

Девочка подошла ближе и тронула её за руку:

— Ты Элиандра. Моя мама. Но ты… ты не пахнешь как мама.

Алиса опустилась на колени перед ребёнком. Сердце колотилось где-то в горле.

— А как пахнет твоя мама?

Девочка задумалась.

— Табаком и злостью. А ты пахнешь… — она принюхалась, как маленький зверёк, — хлебом и дождём.

Дверь распахнулась без стука.

Алиса подняла голову и замерла.

На пороге стоял мужчина. Высокий, широкоплечий, в чёрном камзоле с золотыми драконьими гербами. Тёмные волосы падали на острые скулы. Глаза — холодные, серые, с вертикальными зрачками, как у змеи. Или дракона.

Он посмотрел на Алису так, будто хотел испепелить её на месте.

— Элиандра, — голос низкий, вибрирующий, будто внутри него горел огонь. — Ты осмелилась показаться мне на глаза?

Алиса медленно встала, прижимая к себе девочку.

— Я… простите, а вы кто?

Мужчина шагнул вперёд.

— Прекрати притворяться. Я знаю про Рундара. Я знаю про ваши ночные встречи в конюшне. Ты опозорила мой род, и ты заплатишь.

Алиса попятилась. Спиной она упёрлась в подоконник. За спиной — окно, а за окном — пропасть и скалы.

— Послушайте, — сказала она дрожащим голосом, — я не знаю никакого Рундара. И я не Элиандра. Меня зовут Алиса. Я из Москвы. Я… я просто потерялась.

Дракон прищурился.

— Ты думаешь, я куплюсь на эту глупую игру?

— Папа, — пискнула девочка из-под руки Алисы. — Она правда не мама. У неё сердце бьётся по-другому. Слышишь?

Он замер.

Прислушался.

Алиса смотрела в его глаза, боясь дышать. И вдруг среди страха она почувствовала что-то странное. Запах. От этого мужчины пахло пеплом и мятой. Гнев, смешанный с чем-то горьким и тёплым.

Она не знала, как это поняла. Просто знала.

— Ты не врёшь, — тихо сказал дракон. Его лицо дрогнуло. — Совсем не врёшь.

Девочка отпустила Алисину руку и подошла к отцу.

— Пап, она испугана. Она плакала во сне.

Алиса моргнула. Она не плакала. Но щёки были мокрыми.

Дракон посмотрел на неё, и в его глазах впервые мелькнуло что-то человеческое. Растерянность.

— Тогда… кто ты?

Алиса открыла рот, чтобы ответить. И тут мир перед глазами поплыл.

Она не успела сказать ни слова — темнота снова накрыла её, мягкая и тёплая, как старое одеяло.

Последнее, что она услышала, был голос девочки:

— Папа, она упала. Не дай ей разбиться.

И чьи-то сильные руки поймали её за талию.

«БЕГЛЯНКА С РЕБЁНКОМ»

Алиса очнулась от того, что кто-то гладил её по голове.

Она лежала на мягкой кушетке у камина. В камине горел огонь — необычный, золотисто-синий, и от него не шло жара, а разливалось ровное, уютное тепло, как от пухового пледа.

— Вы пришли в себя, госпожа.

Алиса моргнула. Над ней склонилась служанка в тёмно-зелёном платье, с простым лицом и настороженными глазами. Она держала в руках серебряный поднос с кубком.

— Пить, — сказала служанка. — Вам нужно попить.

Алиса взяла кубок. Внутри оказался тёплый травяной отвар, пахнущий мёдом и чем-то горьковатым. Она сделала глоток. Горло перестало саднить.

— Где… где он?

Служанка опустила глаза:

— Его светлость уехал в Совет. Вернётся к вечеру. Велел вам ждать в покоях и не выходить.

«Ждать, — пронеслось в голове Алисы. — Ждать, чтобы меня наказали за то, чего я не делала».

Она поставила кубок и оглядела комнату.

И только теперь увидела, где оказалась.

Это была спальня — нет, не спальня. Это был зал для сна, отделанный тёмным деревом с золотой резьбой. По стенам висели гобелены с изображениями драконов, парящих над горами. Пол был устлан толстым ковром цвета бордового вина, настолько мягким, что ноги тонули в нём по щиколотку.

Кровать, на которой она проснулась утром, стояла у дальней стены — огромная, под балдахином из бордового бархата, расшитого золотыми нитями. Подушки лежали горой, все разных размеров, в шелковых наволочках. Простыни были такими гладкими, что скользили под пальцами, как вода.

Алиса провела рукой по своему платью. На ней была длинная ночная сорочка из тончайшего шёлка цвета слоновой кости, с кружевными манжетами. Она стоила, наверное, больше, чем её гардероб за последние пять лет.

Служанка перехватила её взгляд:

— Хотите переодеться, госпожа? Ваш утренний туалет готов. Платье для прогулок.

Она указала на спинку кресла. Там висело платье — изумрудно-зелёное, с корсетом, расшитым серебряными драконами, и пышной юбкой, которая, казалось, жила своей жизнью. Рядом лежали туфли на небольшом каблуке, расшитые бисером.

— Прогулки, — горько усмехнулась Алиса. — Он что, думает, я пойду гулять в саду, пока он решает мою судьбу?

Служанка побледнела:

— Госпожа, не говорите так. Его светлость гневлив, но справедлив.

— Справедлив? — Алиса встала с кушетки. Ноги дрожали. — Он сказал, что я изменщица. Он пригрозил мне наказанием. И это справедливо?

Служанка молчала, глядя в пол.

Алиса подошла к окну.

За окном открывалась пропасть.