Бешеный генерал, или Белое платье, белая фата, ла-ла-ла - Татьяна Михаль

Пролог

— ЗАХАР —

— Захар! — заорал Аркадий, увидев меня. — Объяснись! Что за балаган?! Где Элеонора?! Кто эта девушка?! Ты обещал мне жениться, а не устраивать цирк!

— Ваше Величество, я… — начал я, но меня перебили.

— Немедленно верните мне мою дочь! — взревел Этельберт, багровея лицом. — Если вы посмели причинить ей вред, я объявлю войну! Я сожгу ваш дворец и всё королевство! Я заколдую всех ваших коней, чтобы они ходили задом наперёд! Я…

Он не договорил, потому что в этот самый момент с высоты раздался пронзительный, громкий и крайне нахальный «Р-Р-Р-Р-Я-Я-Я-Я!».

И в зал, пробив витражное окно, стекло посыпалось на гостей с оглушительным звоном, ворвался мой дракон Гоги.

Он сделал круг по залу, перевернув пару канделябров, и, что самое забавное, на его спине, вцепившись когтями в чешую, сидел огромный, пушистый, с наглыми янтарными глазами рыжий кот с таким и видом, будто он здесь главный.

— А ну, брысь! — крикнула ему Лада, но было поздно.

Кот, завидел люстру, решил, что она идеально ему подходит, чтобы повисеть на ней.

Он спрыгнул с Гоги, зацепился когтями за хрустальные подвески и… Бах!

Люстра не выдержала веса наглого животного и сорвалась с крепления. Она с грохотом рухнула прямо в толпу придворных, разбившись на тысячу осколков, а кот, чудом уцелев, повис на тонком шнуре, раскачиваясь над головами шокированных аристократов, как безумный маятник.

— О, нет! Лучик! — в ужасе воскликнула Лада и расстроенно взмахнула руками.

Тем временем Гоги, удовлетворённо и даже радостно рыкнув, направился к главному объекту своего внимания, — к трёхъярусному свадебному торту.

Он приземлился ровно посередине стола. Тарелки с закусками и бокалы с напитками полетели в разные стороны, а Гоги, недолго думая, запустил свою пасть прямо в центральный ярус, откусив жирный кусок и зажмурился от удовольствия зажмурился.

Очевидно, что торт был вкусным.

— Гоги, твою мать! — рявкнул я.

Но это было ещё не всё.

Рыжий кот по имени Лучик, раскачавшись на шнуре, наконец соскочил вниз, приземлился на руки Лады и с довольным мурлыканьем вцепился зубами в её фату.

Белая ткань тут же поползла с головы Лады, обнажая растрёпанные волосы.

— Ах ты, злодей мелкий! — зашипела на него Лада и попыталась отобрать фату, но кот только сильнее зарычал, дёргая ткань в свою сторону.

А потом он и вовсе вырвался из её рук и словно бешеный начал носиться по залу.

А мой Гоги, с набитой пастью, повернулся к нам и одобрительно закивал, будто говоря: «Ну ты и устроила, девка. Молодец! Одобряю!»

В зале воцарился полный бардак.

Придворные в панике разбегались по углам.

Кто-то пытался поймать кота, кто-то додумался попытать счастья и оттащить дракона от торта, а король Этельберт, забыв про гнев, смотрел на происходящее и схватился за голову.

— Я требую объяснений! — орал он. — Сейчас же!

Я вздохнул, провёл рукой по лицу и повернулся к Ладе.

М-да, моя жена.

Боги, как же это дико звучит. Лада посмотрела на меня и печально вздохнула.

Она шагнула вперёд и начала говорить.

— Ваши Величества! — воскликнула она. Голос её дрожал, но говорила она уверенно. — Позвольте мне всё объяснить!

Я щёлкнул пальцами, и магия помогла утихомирить народ.

Наконец, все заткнулись. Лишь Гоги с причмокиванием и урчанием дожирал торт.

А теперь, давайте по порядку…

Глава 1

— ЛАДА —

Свадьба — лучший день в жизни?!

О, нет, только не у меня!

Всё началось не с помолвки, а с удара кулаком по дубовому столу.

Мой отчим, господин Карачун Придурович, ладно, не Придурович, а Дамирович «обрадовал» меня новостью, что я выхожу замуж.

— Всё, Лада, — рявкнул он. — Твоя блажь с книжками и экспериментами в доме закончена. Я сосватал тебя!

Я чуть не подавилась яблоком, которое жевала, прячась в углу кухни от его вездесущих глаз.

Я-то думала, он хочет обсудить урожай репы или то, что мой кот, Лучик, снова что-то разбил из его любимого уродливого сервиза.

— Что? За кого? выдавила я, предчувствуя недоброе.

— Ты выйдешь замуж за графа Галактиона Убейконь! — торжественно провозгласил отчим.

Я тут же вскочила с места и воскликнула:

— Да ты что! Это граф — жуткий! И он старый! Ему уже миллион лет!

Отчим зло выдохнул и рявкнул:

— Глупая! Он даст за тебя целый мешок золотых! Не какой-то там убогий кошель, а полноценный мешок! Ты должна быть польщена! Графиней станешь!

Галактион Убейконь!

Этот старый хрыч носит рыжий парик, вставную челюсть, хромает на обе ноги и вообще, давно уже должен был отправиться к праотцам, а он жениться надумал? С ума сошёл старый мухомор!

— Да ты никак с ума сошёл! — взвизгнула я. — Я не пойду за него! Он разваливается на ходу, а я молодая и красивая!

Отчим мерзко хмыкнул, потом подошёл ко мне, нависнув как скала, и небрежно щёлкнул меня по носу.

— Хочешь сказать, мне твои капризы важнее мешка золота? У нас, Лада, тут суровое житие. Мы тебя кормили, поили, терпели твои дурацкие книги про «приключения за пределами мира». Считай это платой. А не хочешь платить, то пожалуйста, дам тебе вчерашнего хлеба и пару монет на дорогу, чтобы ты дошла до женского монастыря в Сонных горах. Там, говорят, как раз место освободилось. Будешь молиться за свою грешную душу.

Монастырь?

За спиной отчима послышалось ехидное хихиканье.

Мой сводный братец, Евсей, вылез из тени, как ночной таракан.

Он был мелкий, прыщавый, с маслянистыми волосами и наглой ухмылкой во весь рот.

И этот гад потирал свои жирные ручонки, при этом смотрел на меня как кот на сметану.

— Ай-яй-яй, сестрица, — пропел он мерзким голоском. — А что, свобода-то заканчивается? Мечты полетели в трубу? Твоя спальня с видом на сад теперь моей станет!

Я сложила руки на груди и опасно прищурилась. Этот паразит продолжал:

— А я уже даже придумал, как поставлю там свой новый бильярд. А твои дурацкие шкафы с книжками я, так и быть, сожгу в камине, чтобы в комнате тепло было. Ты же не против? Ведь скоро у тебя будет своя собственная новая спальня в доме престарелого графа Убейконя. Эх, везёт же тебе! Старый хрыч, говорят, ещё и мужественный, как боевой конь! Если у него встанет хоть что-то, кроме зубов, я готов съесть свою шляпу. Ахахахаха!

Он громко заржал, хлопая себя по ляжкам.

У меня зачесались кулаки.

Я даже представила, как хорошо бы этот прыщ смотрелся, если бы