Путешественник Книга 8 - Олег Ефремов

На большее у меня не было маны. Энергии Торил, что по ночам заполняла кулон, мне не хватало. Я всё чаще раздумывал, а не посвятить ли в свою тайну Кайлу и Макса, ведь мне всё равно нужно открывать трансфигурацию. Но что-то меня останавливало, не давая рисковать понапрасну друзьями. Был не уверен, что Максимилиан по секрету не расскажет всем остальным о моём благополучном воскрешении из мёртвых. Тогда Оркус с лёгкостью прочтёт мысли того же Татищева и начнёт мстить мне через друзей.

Следующей способностью, что должен овладеть — это создание иллюзий. Вот на эту тему книг в библиотеке было достаточно. А ещё при академии находилось два преподавателя, один, то есть одна обучала всех желающих раскрыть свой талант в живописи, а второй был непосредственно магом иллюзий. Со второго курса ученики делились ещё и по профилю, дополнительно посещая уроки направленности своей магии. Кайла и Максимилиан из-за отсутствия учителя трансфигурации посещали уроки ментальной магии, что также была у ребят открыта. Я же записался сразу к двум учителям. Необходимо было практиковаться в живописи и научиться визуализировать придуманный образ в иллюзию. Я понимал, что магом-иллюзионистом мне стать за короткое время вряд ли получится, но должен хотя бы открыть на базовом уровне эту способность.

На остальных уроках я появиться не мог, дабы меня

не спалили ребята. Магов — илиллюзионистов, слава богу, на втором курсе не было, так что направился в художественную студию.

Учитель живописи Вирджиния Кардо решила провести урок рисования на природе. Мы должны воспроизвести объект, будь то опавший лист или сухая ветка, куст или даже огромное дерево максимально реалистично, сохраняя пропорции, цветовую гамму и правильно наложив тени. Каждый сам выбирал то, что хотел нарисовать, ведь способности к живописи у всех были разные. Ребята раскладывали мольберты, доставали краски и кисти, устанавливали холсты. Я же прошёл по поляне, ища взглядом то, что хотел бы воспроизвести. Вспомнил, как всего год назад мы под предводительством Трубецкого пошли в лес, дабы отыскать пропавшую целительницу. Тогда Елизавета рассказывала, что начинала создавать иллюзии неподвижных предметов с простыми формами и однотонным цветом. Так легче всего было передать форму, наложить тени и выбрать нужный колор. Поэтому не стал городить сущностей, подобрал в пожухлой траве простой серый камень, решив начать с самых простых вещей. Но даже у камня было несколько граней, что давали оттенки, отличающиеся между собой по цвету. Покрутив его в руке, понял, что камень нужно положить на что-то, дабы начать перерисовать в точности. Вот только ничего подходящего в окру́ге не было, а светить пространственным карманом среди новых учеников не хотелось.

— Господин забыл, что может загадать желание своему рабу, и он в точности его исполнит, — послышался снова голос в моем сознании, отчего я подпрыгнул на месте. Я совершенно забыл, что теперь рядом со мной обитает джинн, что только и мечтает, как угодить мне и тем самым прикончить.

— Ой, не стоит ради такой мелочи использовать слишком ценный ресурс. Попробую обойтись подручными средствами, — не повёлся я на простую провокацию. Хоттабыч явно был раздосадован, вновь исчезнув из моего поля зрения. В отличие от призраков, что постоянно таскались за Торил, джинн мог быть видимым сгустком эктоплазмы, а мог становиться абсолютно невидимым. Это меня радовало. Кайла с Максом, даже если нечаянно столкнутся со мной в академии, не должны видеть джинна за моей спиной, мечтающего меня прикончить.

Пришлось зайти поглубже в лес, дабы найти поваленное дерево. При помощи божественного кинжала удалось сделать себе удобный пенёк, на который и водрузил самый обычный камень. Никак не думал, что булыжник рисовать окажется так сложно. Нет, меня даже учитель похвалила, что для первого раза очень даже ничего вышел предмет с натуры. Вот только я чувствовал, что камень выглядел ненастоящим, иллюзию с такого я не создам. Теперь оценил Фиалку как гениального художника, что научилась создавать иллюзии не только простых предметов, а и людей, что могут двигаться и даже говорить. Такая способность казалась мне из разряда невозможного. Но я понимал, если один человек смог развить её в себе путём тренировки, то и у меня должно получиться. Поэтому скомкал рисунок с камнем и водрузил на мольберт новый лист. Пока я это делал, мой булыжник куда-то исчез. Осмотрев траву вокруг пня, догадался, чьи это проделки.

— Хоттабыч, верни камень обратно, — обратился я к джинну.

— Это твоё желание, хозяин? Непременно его выполню, — камень тут же материлизовался снова на пне. — Может, хочешь другой камень выбрать для натуры?

— Нет, это было не желание, а приказ вернуть на место вещь, что ты стырил, дабы развести меня на желание. Я буду рисовать его до тех пор, пока он не станет трёхмерным, — ещё не хватало, чтобы джинн завалил меня тонной булыжников, дабы я выбрал себе подходящий. Обломав хитрожопого гада, достал телефон из кармана, сделав несколько кадров. Понял, что мне необходимо добиться такой же реалистичности, как на фото.

— Надо разогнать своё мышление как у ИИ, генерирующего с лёгкостью любые изображения, учитывая множество мелочей, — влил ману снова в узел ментала, увеличивая его хоть немного.

С фотографии в телефоне оказалось рисовать намного легче, чем с натуры. Там глаз проще улавливал цвет, тени и световые блики. В итоге у меня получился на листе бумаги камень точь-в-точь, что лежал передо мной. Учитель живописи аж всплеснула руками, назвав меня гением и несомненным талантом. Она никогда не видела, чтобы ученик с такой скоростью прогрессировал. Вирждиния Кардо уже собралась похвалиться перед другими учителями моими выдающимися успехами, решив раньше времени упорхнуть с урока. Пришлось остановить её намерения, сказав, что таким образом она может сглазить первый успех ученика, и дальше у меня уже ничего не получится. Выглядеть обманщицей перед остальными она не хотела и решила повременить, дабы ещё раз убедиться, что в академии появился талант в сфере изобразительного искусства.

Следующим уроком, что я решил посещать, был урок визуализации. Здесь ученики отрабатывали магические навыки создания иллюзий. Данный предмет вёл сухопарый старичок, что усадил учеников в круг, велев им прикрыть глаза. Так как я не сразу нашёл аудиторию, где проходили занятия, то на меня зашикали, когда я, словно слон вошёл в посудную лавку, то есть в аудиторию. Густав Фривольский кивнул мне присоединиться к остальным ученикам. Имя учителя узнал по табличке на двери, на которой стояло ещё и звание — архимага иллюзий. Мне было весьма любопытно узнать, какими