Лучшая версия тебя 3 - Сергей Викторович Вишневский

Сальвадор приступил к готовке. Он насыпал гречку на сухую сковороду. Спустя несколько минут крупа принялась менять цвет.

— Интригующее начало. — Хмыкнул Жора, подойдя поближе.

После этого повар добавил в другую сковороду макароны и залил кипятком из чайника. А потом накрыл сковороду крышкой.

Когда по кухне пошел аромат, он что-то сказал, но я не понял что именно. Похоже, это было на французском, но это не точно.

— Они должны набухнуть, но нельзя им дать размягчиться. — Прокомментировал он.

Спустя несколько минут Сальвадор выловил одну спиральку и попробовал на зуб. Я не видел за его спиной, что именно он делает, но он достал дуршлаг.

После чего часть ингредиентов смешал в миске. Добавил яйцо. И натер сыр.

— А почему не всё? — Обратился к нему Жора.

— Потому что у нас три текстуры, — пояснил Сальвадор, не отрываясь от дела. — Первая — хрустящая оболочка. Вторая — нежное ядро. Третья — рассыпчатый гарнир. Остатки пойдут на финальный аккорд.

Он разогрел сковороду с растительным маслом. Когда масло начало едва заметно дымиться, повар выложил на неё густую массу, аккуратно разравнивая лопаткой и придавая ей форму толстой лепёшки.

Сковорода зашипела. По кухне поплыл запах жареного сыра и яичного теста.

Я же в это время думал о том, что сегодня очень важный день. Нужно было порешать с кабаном. А для это необходимо всё заранее подготовить. И, надеюсь, Харя не подведет…

Повар стоял над сковородой, слегка наклонившись, будто прислушивался к чему-то. Он чуть приподнял лепешку, чтобы оценить румянец.

— Отлично!

А потом одним резким движением перевернул лепёшку.

— Теперь ядро.

Он взял второе яйцо, разбил его в маленькую, глубокую тарелку и добавил соль и перец и каплю молока. После чего принялся взбивать это. Затем ложкой сделал в середине лепёшки три неглубоких ямки и аккуратно влил туда яичную смесь. И накрыл всё крышкой, убавив огонь.

— Ждём, — Довольно кивнул он. — Три минуты. Не больше. Яйцо должно схватиться сверху, но внутри остаться полужидким. Это раскроет вкус в момент разреза.

Так же он откуда нашел лук с чесноком, о существовании которых я даже не знал. После чего принялся их поджаривать на масле на другой сковороде. Когда они поджарились, высыпал туда остатки гречки и макарон.

А потом я и вовсе прифигел. Когда он посыпал сверху какой-то приправой из маминых запасов и щепоткой сахара.

— А это ещё зачем? — Не выдержал я, имея ввиду сахар.

— Карамелизация. — Спокойно ответил тот. — Сладковато-пряный след, который оттенит нежность яйца и грубоватую хрусткость основы.

Наконец он выключил конфорку под лепёшкой и осторожно снял крышку. На поверхности застыла плотная бледно-жёлтая плёнка.

Он положил лепёшку на большую тарелку прямо в центр. А вокруг разбросал остатки гречки и макарон. И сверху всё это чем-то посыпал. А потом произнес.

— Пробуйте.

Жора взял вилку и с опаской потыкал в эту массу. Но должен признать, что выглядело это аппетитно. Да и запах был что надо.

Спустя несколько секунд Жора воткнул вилку в край лепешки. Корочка хрустнула, и из-под неё, медленно вытекла яичная смесь.

Жора закинул в рот то, что смог подцепить, а потом удивленно вытаращил глаза. И только спустя несколько секунд принялся жевать.

— … Ничего себе, — выдавил он.

Повар еле заметно улыбнулся. Он был доволен произведенным эффектом. После чего он достал из своих кармашков несколько соломок и поставил на стол.

— Забыл приправить? — Уточнил я.

— А. Нет. Это яд.

— Чего? — Произнес я, а потом мы все уставились на него. Жора застыл с занесенной вилкой у рта.

— Вам было бы полезно начать приучать свой организм к нему. — Спокойно произнес повар.

— Эм. А можно не надо?

— Или в наше время не принято устраивать пир во время чумы? Классика. — Хмыкнул Сальвадор.

И тут я понял, что повар, похоже, с прибабахом…

* * *

Прохор оглядел мастерскую.

Несколько прутков чуть в стороне, инструмент не на месте. Пустой термос на верстаке и скорлупа от вареных яиц в урне с мусором.

— Хозяйничал, значит, — проворчал Прохор и глянул на парня.

Тот потупил взгляд и неуверенно кивнул.

Кузнец хмыкнул и кивнул в сторону горна.

— Поджигай, — скомандовал он и подошел к стене, где на гвоздике висел фартук.

Пока он переодевался, парень разжег горн, быстро собрал свои неудачные поделки и убрал в их в кучу хлама.

Кузнец же достал подшипник и кусок арматуры. Покрутив его в руках, он взял простенький сварочник, подцепил крокодила и принялся приваривать к нему рукоятку снаружи.

— Глаза! — буркнул он.

С минуту искр и в руках кузнеца была странная дубинка из стального прутка с навершием из подшипника.

— Это что? — глядя на странную штуку спросил Лев.

— Заготовка, — буркнул Прохор и сунул подшипник в горн целиком.

Пока тот нагревался, кузнец подошел к куче хлама, взял провалы ученика и глянул на него.

— Чего сделать-то хотел? — спросил он, глядя на порядком искореженный кусок арматуры.

— Да, я так… — смутился парень.

— Просто так лупил по нагретой арматуре? — усмехнулся Прохор.

— Нет, я… — тут Лев кашлянул, отвел взгляд и закончил: — Цветок хотел сделать.

— Какой?

— Ну… обычный.

— Ромашку, лилию или еще чего? — недовольно поджал губы Прохор.

— Розу. С шипами и лепестками, как настоящую, только из металла.

— Серьезная заявочка, на, — буркнул кузнец и посмотрел на парня. — Подарок девке, да? Красивая, на?

— Красивая, — кивнул подмастерье.

— Любо-о-ов! — протянул двойник Главгера и вздохнул. — Любовь — страшная сила! Вот так глядишь, и меня переплюнешь с этой любовью.

— Это не любовь, — буркнул парень.

Кузнец нахмурился, глянул на мрачного парнишку, а затем спросил:

— А зачем тебе тогда цветок? Подарок ведь. Любимой?

— Подарок, — кивнул Лев. — Для той, что предала.

Прохор молча уставился на парня. Несколько секунд он смотрел на его мрачный взгляд, а затем кивнул.

— Любовь — страшная сила. Страшнее только жажда мести, — проворчал он.

Кузнец подошел к горну, взял рукавицу и достал заготовку. Он подошел к наковальне, положил ее и пару раз врезал по ярко желтому подшипнику. Тот сразу развалился на части. Кузнец тут же принялся бить и выпрямлять