Люди Льда. Книги 1-47 - Маргит Сандему

— Потерпи еще чуть-чуть!

И тут злой дух понял, наконец, намерения Хейке — и вся масса волос бросилась ему в лицо, закрыла нос и рот, стала душить его.

— Этого мы не допустим, — услышал он спокойный голос Суль. — Слышишь, ты, старая карга, отпусти нашего мальчика! Mар, прочитай «молитву», мальчик не может произнести ни слова!

В комнате послышались монотонные заклинания, произносимые каким-то голосом… или просто у него было ощущение того, что они слышат этот голос. Это был совершенно непонятный Петеру язык — и он, будучи в полубессознательном состоянии, решил, что попал в какой-то демонический мир. Но Хейке был освобожден, копна волос бессильно упала на пол.

И как только заклинания затихли, волосы снова набросились на Петера, больше уже не пытаясь остановить Хейке.

Петеру пришлось справляться в одиночку. Это было жестоко, но другого выхода не было.

Хейке снова надавил на камень. И внезапно камень сдвинулся на самый край и вывалился из стены, с грохотом ударился о скальный выступ и полетел вниз, на самое дно долины.

В комнату ворвался яркий солнечный свет, такой ослепительный и по-земному теплый; Хейке наконец-то с облегчением вздохнул.

Не теряя времени, он бросился к Петеру, который был уже без сознания. Нити — или, вернее, волосы — уже проникли через одежду бедного юноши и теперь врезались в его тело.

Хейке без проволочек потащил его к свету, ухватился за обвивающие его шею волосы и рванул их так, что поднял всю копну — и выбросил ее наружу через проем в стене.

Волосы так просто не сдавались, нет! Они оказали такое сопротивление, что бросок получился неудачным — и это несмотря на ту колоссальную помощь, которую получал Хейке!

Вся эта отвратительная, живая масса волос дала себя вытолкнуть лишь наполовину — на самый край проема, оставшегося после выпавшего камня. И Хейке с ужасом заметил, что волосы пытаются повернуться назад и снова заползти в комнату. Но было уже поздно: власть солнца победила.

Широко раскрытыми глазами молодые люди наблюдали за тем, как волосы корчились на свету, при этом издавая треск, как при горении, скрючивались и распадались, словно в огне, и острая вонь ударила им в нос. В течение одной минуты вся копна волос сгорела, оставив после себя лишь маленькое, клейкое пятно.

— Ну, как ты? — спросил Хейке.

— Нормально, — прохрипел Петер. — Худшее уже позади, не так ли? Но как у меня все болит! И я просто валюсь с ног от слабости!

— Я вижу, что тебе пришлось туго — по всему телу у тебя длинные, красные полосы.

Подойдя к проему в стене, Хейке выглянул наружу.

— Крепость стоит на месте, — с изумлением произнес он, — но, Петер… извини, что я спрашиваю об этом… Ты по-прежнему… Ты понимаешь, о чем я говорю?

Петер горестно кивнул, закрыв руками свой срам.

— У этих мертвецов то же самое. Все это очень беспокоит меня. Это меня несказанно пугает!

— Что ты имеешь в виду?

— Из этого можно заключить только одно, не так ли?

— Что же именно?

И тут Петер пронзительно закричал. Хейке сразу понял, в чем дело. Одна-единственная волосинка, самая последняя, обвилась вокруг его горла и стала душить его, прочная, как скрипичная струна. Хейке никак не удавалось схватить ее, она выскальзывала из его рук — и лицо Петера уже начало синеть, когда послышался гортанный, произносящий заклинания голос. Волосинка ослабила хватку, и Хейке удалось намотать ее на руку и поднести к свету. Она зашипела и рассыпалась. С этой мерзостью было покончено.

Отдышавшись, Петер спросил:

— К какому же заключению мы можем придти?

— Что Ансиола — которую Суль так метко назвала старой каргой — по-прежнему жива. Если вообще можно говорить о жизни, когда речь идет о призраке. Об этом свидетельствует то, что с тобой и с… мертвецами не произошло никаких перемен. Мы должны найти ее, Петер!

— Но разве она не лежит в … той постели?

— В своей свадебной постели, ты хочешь сказать? Куда она заманивала всех своих любовников? Нет, едва ли. Боюсь, что мне придется снова шокировать тебя, рассказав, что мне привиделось вчера утром!

13

— Я не хочу больше никаких шоков, — со слезами в голосе произнес Петер, — я хочу уйти отсюда! Но как нам найти выход?

Слова его были справедливыми. В этих маленьких комнатах невозможно было находиться, и обе были заперты. Окончательно и бесповоротно!

Хейке попытался открыть сначала одну — ту, что была в первой комнате, с рунами. Потом другую. Там ему пришлось осторожно переступить через мертвецов, чтобы подойти к двери. У него возникла надежда на то, что дверь эта откроется. Наклонившись над мертвецами, он прислушался.

— Что там такое, Хейке?

— Тс! Во-первых, я совершенно отчетливо слышу приглушенный скрежет. Во-вторых, здесь ощущается движение воздуха, идущего откуда-то снизу. И в-третьих, я узнаю тот самый тошнотворный запах. Он тоже идет снизу.

— Ты хочешь сказать, что это сердцевина крепости?

— Да. Или, точнее, самое сердце зла.

— Хейке, что-то мне не хочется спускаться туда!

— Мне тоже. Таким путем мы не выйдем наружу, и вместо этого попадем в самую середину…

— В самую преисподнюю?

— Ты волен называть ее так.

— Но как мы выйдем оттуда?

Петер готов был вот-вот заплакать.

Но Хейке уже высунулся через проем наружу, прикидывая, нельзя ли таким образом спуститься вниз. Петер заметил, что тот старается не прикасаться к липкому пятну.

Повернувшись к Петеру, Хейке сказал:

— Это можно сделать. Чуть ниже есть карниз. Но он очень узок!

— Не беда. Лишь бы найти выход отсюда. Здесь высоко?

— До склона холма недалеко. Но мы находимся очень, очень высоко над долиной. Думаю, что именно отсюда Ансиола бросилась вниз, с вершины скалы, разумеется.

— Будь добр… не называй этого имени, — с содроганием произнес Петер. — Я просто лишаюсь рассудка, когда слышу его.

— Конечно! Извини, что я не подумал об этом!

Ждать им было уже нечего, и они медленно начали спускаться. Сначала Петер, поскольку он не допускал даже мысли о том, чтобы остаться одному в этом страшном здании. Он тоже старался не касаться отвратительного пятна в проеме стены.

Хейке помог ему спуститься на карниз.

— Ну, как?

— Все в порядке, — ответил Петер. — Пока что. Но как нам спуститься на землю? За что нам зацепиться?

— Ищи неровности в стене! Трещины и вмятины, их тут много.

— Я подожду тебя, — сказал Петер, не осмеливаясь в одиночку проделывать эти трюки.

Не без облегчения