Смертник из рода Валевских 1-10 - Василий Михайлович Маханенко

отличный способ наладить отношения между нашими департаментами? Если бы он не сдержался и атаковал Далемского? Кого в этом случае винить? Верховного епископа? Никаких проверок сегодня не будет. Я отзываю разрешение и прошу вас покинуть это мероприятие.

— Я настаиваю, что проверка необходима, — отец Двар терял терпение. Мало кто в этой жизни мог говорить главе службы безопасности Крепости «нет» и остаться при этом живым.

— Отец, обернитесь — это же дети! Обычные дети, только отпустившие мамкину юбку. Откуда здесь взяться… тем, кого вы разыскиваете?

— Вы прекрасно знаете, что тьме наплевать на возраст. Если у нас есть возможность…

— Но вы её упустили, позволив смертнику разгуливать с оружием среди обычных жителей. Только из уважения к вашей работе я закрываю глаза на вопиющие нарушения наших договорённостей. Вы нарушили всё, что только можно нарушить. Не стоит злоупотреблять моим терпением, отец Двар. Ступайте со Светом. Здесь вам ловить нечего.

— Мы можем поговорить без свидетелей? — церковник явно не собирался сдаваться.

— Можем. Поручик, выведите смертника на улицу, — приказал Слован и рядом со мной появился очередной безликий мужчина. Кажется, я знаю, где раньше служил Буравчик. Даже интересно, за что можно отправить на смерть сотрудника тайной канцелярии?

— Сударыня, позволите, — я предложил Тарре руку. Преподавательница одарила меня улыбкой, взяла под локоть и под полное безмолвие мы покинули семейство Ческонских. О том, как будет выкручиваться пожилая пара, что представила меня как одного из своих данных знакомых, я уже не думал. Печалило одно — отец Нор меня живьём сожрёт.

— Вашу карету сейчас подадут, — произнёс один из встретивших нас на улице церковников. Я ухмыльнулся — та самая «свобода», о которой говорил отец Нор, оказалась слишком маленькой. Всего лишь замкнутым пространством дома Ческонских.

— Так ты смертник? — голос борона Далемского прозвучал как гром среди ясного неба. Я покосился на своего сопровождающего, но служитель Света отошёл в сторону, не смея вмешиваться в дела мирские.

— Что, когда рядом нет тайной канцелярии, язык в жопу засунул?

— Мальчик, шёл бы ты по своим делам, — голос Тарры наполнился металлом. Я даже не знал, что она умеет так говорить.

— Ой, подстилка смертника заговорила. Это кем надо быть, чтобы трахаться с трупом? Даже не вздумайте смотреть в мою сторону, отец, я прекрасно знаю свои и ваши права. Никто не может запретить мне избавить мир от этой швали! Не нужно было тащить этот труп к Ческонским и представлять как барона Валевского! Вся империя знает, что сделал герцог Одоевский с этими отщепенцами! Он выжег их логово под корень! Тупей шутки, чем являться под видом Валевского, трудно было найти.

Я сохранил невозмутимое выражение лица, хотя внутри всё клокотало — провал операции произошёл не в доме Ческонских. Операция провалилась, когда церковники оставили мне моё имя! У меня даже возникла мимолётная благодарность к пьяному придурку — он подарил мне отличную защиту против недовольства отца Нора. Пусть только церковник попробует спихнуть вину на меня.

— Меня слушай, труп! — Далемскому явно не понравилось, что я задумался и отвлёкся от его важного монолога. Юноша выхватил шпагу и направил её в мою сторону. Тарра отступила мне за спину, но по тому, как держалась женщина, становилось понятно — если этот придурок вздумает напасть на действующего преподавателя магической академии, ему не поздоровится.

— Сейчас ты умрёшь, самозванец! Никто и никогда не запретит мне, барону Далемскому, стребовать справедливости!

Золотой купол вспыхнул яркими искрами — Далемский пошёл в атаку. Шпага отлетела в сторону, вынуждая задиру оступиться, но тут из тьмы на помощь подоспела его команда — те самые будущие гвардейцы, что постоянно стояли позади своего командира. Ещё две шпаги вылетели из ножен, вынуждая меня «придержать коней». Свидетелей кругом много, мне нужно железное подтверждение, что я не нападал первым ни на кого. Ибо когда я закончу с этими уродами, их мама родная не узнает. Убить не убью, не заслужили, но лекарю придётся с ними провозиться немало.

Сверкнули искры, и я ухмыльнулся. Трое против одного. Отлично, господа гвардейцы! О том, что такое честь и совесть, мы только в книжках читаем? Мой выход!

— Думал, закрылся тёмной магией и всё можешь? Попробуй это! — Далемский явно оказался парнем с амбициями. Иначе откуда он взял арбалет, похожий на тот, что носили церковники? Значит, готовился ко всему, в том числе и к таким стычкам. Стальной болт полетел в мою сторону, разом ополовинив шкалу маны. Послышался крик боли — срикошетившая сталь кого-то пронзила, но не это заботило меня прямо сейчас. Я увидел, что помощники Далемского начали закатывать рукава. Там размещались точно такие же арбалеты. Сдвоенного залпа моя защита не переживёт, так что я сделал единственное, что придумал в данную секунду. «Тёмный шип» не подходил — слишком много рядом находилось простых людей. Значит, у меня было полное право воспользоваться стальным кубом. Зря, что ли, я лазил на четвёртый уровень разлома? Не отводя взгляда от Далемского, я ухмыльнулся и всего на пару мгновений стал зеркалом элитки с четвёртого уровня разлома.

Результат превзошёл все мои ожидания. Далемский упал на землю и с огромными от ужаса глазами начал отползать подальше от меня. Ни о каком нападении больше речи не шло. Однако аура подействовала не только на задиру. Несмотря на то, что держал я зеркало пару секунд, под его действие попали и Тарра Лойд, и мой контролёр, и десяток обычных зевак, что собрались на бесплатное представление, и оба помощника Далемского. И, если в случае с большинством всё ограничилось падением на землю и всплеском животного ужаса перед страшным тёмным, то в случае с одним из студентов-гвардейцев всё оказалось не так просто.

Он остался стоять, а как только тёмная аура исчезла, вознёс руки вверх и принялся бормотать тёмное заклинание. Скрон утратил связь с разумом своего верного раба и тут же захватил тело, чтобы натворить бед. Помощник Далемского оказался обращённым!

— Не в мою смену, — прорычал я, обрывая заклинание. Единственный способ, как это можно было сделать — включить зеркало ещё раз, заставляя страдать всю округу. Помогло — бормотание прервалось. Тварь дёрнулась, делая шаг в