Люди Льда. Книги 1-47 - Маргит Сандему

— А как же Эрланд?

Приложив руку ко лбу, Эбба пошла дальше.

— Да, Эрланд! Бедному мальчику придется туго. Вчера я встретилась с ним по просьбе Гуниллы и переговорила с ним. Видите ли, у нее самой не нашлось времени, потому что она болела. Он очень тяжело воспринял это, но что я могла поделать? Это несправедливо по отношению к нему, но ведь и девушку надо понять. Если у кого-то отвращение к постельным радостям, то так оно и будет, и ничем его в постель не заманишь. Об этом я сказала Эрланду, и он знает, как все эти годы мой муж изводил дочь своими проповедями о езекиильских шлюхах, возжелавших хеттских мужчин с гигантскими половыми членами и отдававшихся им прямо на улицах, но я ничего не сказала Эрланду о том, что этот старикашка натворил в последний раз, я просто не осмелилась, потому что Эрланд наверняка убил бы его, это точно, и за это попал бы в тюрьму, а этого он не заслуживает…

Она остановилась, чтобы перевести дух после такого длинного предложения.

— Мне нужно поговорить с Эрландом, — сказал Хейке. — Вы правы, для него это большой удар.

— Да, Гунилла очень сожалела об этом. Но что она могла поделать? У писаря ей так спокойно. Но я боюсь за Эрланда. Он выкрикнул мне напоследок, что теперь ему на все плевать.

От грубых выражений Эббы чувствительного Хейке всегда коробило.

А она продолжала в том же духе:

— Он сказал, что отправится в лес и переловит всех демонов в Ущелье дьявола. Хейке побледнел.

— Он собирался это сделать вчера?

— Нет, сегодня. В двенадцать часов дня. В то самое время, когда Гунилла будет венчаться.

— Он не должен этого делать! Это чистое самоубийство!

— Возможно, он знает об этом. Ему, возможно, хочется умереть героической смертью или что-то в этом роде. Очистить расселину и самому умереть там. Эрланд всегда был выдумщиком.

— Господи! — прошептал Хейке. — Господи!

Она говорила слишком легко, но ведь она и не видела того, что видел он.

Эббе в свою очередь казалось, что упоминание о Боге звучит весьма странно и сомнительно в устах такого выходца из преисподней. Но ей никак не удавалось понять, что же представляет собой Хейке.

Он снова вскочил на коня.

— Я поскачу в лес, чтобы остановить его. Пока он еще не попал к ним в лапы. Он — сумасшедший, сумасшедший!

И прежде чем Эбба смогла вымолвить слово, всадник скрылся уже вдали, в облаке снежной пыли.

Она только покачала головой.

— Слишком много всего сразу! А я-то жаловалась, что живу в скучной дыре!

В заснеженном лесу Хейке стал размышлять более трезво. Он ничего не знал о том, откуда должен был появиться Эрланд, если тот вообще не был уже возле страшной расселины, которую однажды видел Хейке.

Но вокруг него не было ничего, кроме заснеженных от корней и до макушек деревьев. Мысль Хейке заработала.

Как же ему найти юношу?

Хейке понимал, что если Эрланд в самом деле отправился в Ущелье дьявола, ему нужно немедленно помочь. И помочь ему может только он, Хейке. А ему не очень-то хотелось вступать в схватку с троллями, как он называл тех, кого видел однажды ночью.

Что ему оставалось делать? Ему нужно было найти Эрланда, и как можно скорее!

Ехать к нему на хутор? Но где он находился?

В Баке это наверняка знали.

Но как проехать туда?

И он поскакал наугад через лес, не зная в точности, в какой стороне находится расселина. В этом лесу легко можно было заблудиться, едва сойдя с тропинки. А Хейке давно уже не видел никакой тропы.

Какая-то неясная догадка тлела в голове Хейке, не давая ему покоя, словно надоедливое жужжанье комара. Эбба сказала, что…

Да, Эбба много что сказала.

И в его сознании начали медленно всплывать ее слова, обрывки предложений — и не только сказанных ею, но и другими людьми. К примеру, слепым! Или самой Эббой в прошлый раз. И многими другими…

И по мере того, как смысл этих слов доходил до него, спина его все сильнее и сильнее покрывалась холодным потом.

Неужели так оно и есть?

Нет, сейчас не время фантазировать и рисовать черта на стене!

А вдруг это так?

О, Господи, нет, это просто немыслимо, это была бы катастрофа! Как в древнегреческих трагедиях!

Нет, такого не бывает в жизни, тем более, в трезвом, рассудочном Смоланде!

Он пытался расположить обрывки предложений в нужном порядке, поставить все на свои места.

«Он требовал свои права, но не тут-то было! Я была в ярости!»

«Супружеская пара выиграла, им достался мальчик. Знатный господин был разочарован. Первый отрезок пути они проехали в его карете».

И снова Эбба, несколько раньше: «Не одна я виновата в том, что у него нет сына. В неменьшей мере это и его ошибка!»

Еще один голос: «У них был маленький сын, но они потеряли его и взамен у них осталась я. Этого отец не может простить ни мне, ни матери».

«Я объездила весь Смоланд, весь Сконе и Блекинге с этим бестолковым проповедником».

Все фигуры безжалостно встали на свои места.

— Господи, — прошептал Хейке. — Господи, нет!

Повернув коня, он поскакал по своим следам обратно в Бергунду.

Церковь была битком набита местными жителями, пришедшими посмотреть, как писарь венчается со своей служанкой. Эта история казалась романтичной тем, кто был настроен дружелюбно и мягкосердечно, другим же она казалась просто скандальной. Женатым невеста казалась бесстыжей и отталкивающей: возвыситься таким способом!

Вся церковь пропахла вынутой из сундуков воскресной одеждой. Здесь были молодые женщины, настолько худые и оборванные, что напоминали старух, здесь было множество детей с бледными лицами и темными впадинами вместо глаз — ведь Смоланд был на редкость бедной местностью. По распоряжению хозяина имения, Гунилла объехала перед этим самые бедные хутора с полной корзиной рождественской еды с кухни Поссе. Поэтому многие думали о ней с теплотой и хотели присутствовать на ее свадьбе. О писаре тоже все были хорошего мнения, поскольку тот всегда приветливо здоровался со всеми при встрече. Каждый от души желал ему счастья в браке.

Ленсман, друг Арва, тоже присутствовал здесь, но графа Поссе не было — он находился в это время в Стокгольме.

Это была красивая церемония. Невеста, бледная и испуганная, сжимала в руках молитвенник, чтобы никто не заметил, как они дрожат. Жених был спокоен, по крайней мере, внешне. Священник был настроен весьма сентиментально, будучи человеком дружелюбным, хотя и разделяющим