Фиктивная жена для герцога-монстра - Элина Амори

class="p1">Я напряглась, вспоминая все, что было в книге про Бранта. Но информации было ничтожно мало. О нем ходили ужасающие слухи, вроде того, что он сжирает по человеку на завтрак, обед и ужин. Несколько упоминаний о бесчинствах в столице, когда приходилось эвакуировать целые районы.

Что еще? Он сдерживал на границе каких-то жутких существ. Хм, кажется, где-то в середине лета он разнес дворцовую площадь. Это уже произошло или еще нет? О нем отзывались как о монстре, но сейчас, сидя с ним в карете, я видела другое. Брант спокойный, рассудительный, пусть и грубоватый. Печется по какой-то причине о титуле. Это так обыденно и по-человечески. Об этих качествах в книге не было ни слова. Но ведь они часть его...

Я потерла виски, раздумывая о том, что мне уготовано. И, наверное, рано находить в нем что-то хорошее, когда совсем его не знаешь. Но ведь рано и клеймить чудовищем?

— Ладно, я просто посмотрю и сделаю собственные выводы, — произнесла я, подняв голову к небу.

Огромная, полная луна светила так ярко, что видно было почти как днем. Легкий ветерок ласкал кожу. Влажная от осевшего тумана трава холодила пальцы и ладони. Запах трав, деревьев и цветов наполнял мои легкие. Я прикрыла глаза, утопая в минутах наслаждения. Жизнь так чудесна, надо только уметь видеть ее чудеса...

А потом ночь разорвал рев зверя. Я даже не поняла, какого, но рев был настолько страшен, что я едва не завизжала от испуга. Это было что-то могучее, древнее, словно тираннозавр какой-нибудь...

И тут я увидела: черное огромное существо неслось на четырех лапах вдоль поля ко мне. От него исходили всполохи огня и искры. Я подскочила и бросилась в кукурузу, забыв про натертую пятку. Вот тебе и чудеса, называется. Наслаждайся. Неужели это не просто зверь, а трансформация Бранта?

Правда бежала я секунды три. На подол наступили, и я грохнулась во влажные кукурузные кусты, чудом успев защитить лицо. Развернулась, чтобы встретиться с опасностью лицом к лицу и убедиться.

Да, как я и подумала, это был Брант. Без одежды, весь покрыт черной чешуей. Теперь его тело было еще больше, на плечах появились черные шипы, в его глазах с черным вертикальным зрачком полыхал огонь. Когти огромные и острые торчали на руках-лапах. Клыки выпирали изо рта. Но в лице еще угадывались человеческие черты.

— Мамочки, — ахнула я.

Монстр втянул воздух, принюхиваясь. Он смотрел на меня секунду, а потом опрокинул на спину. Его тело было обжигающе горячим. Я простонала, стиснув зубы. Он хищно оскалился, наклонился ко мне, рванул на мне одежду. Красное плотное платье треснуло, точно старая ветошь.

Глава 10. Что делать птичке в клетке

Монстр прижал меня лапой к земле. В другой сжал алый шелк зарычал. Ткань вспыхнула, осветив жуткую морду, покрытую неровной черной чешуей. Не только лицо Бранта изменилось, его глаза перестали казаться хоть сколько-нибудь человеческими. Я запаниковала.

— Нет, нет, нет! Пусти меня! Отстань! А-а-а! — кричала я, задыхаясь от страха. Рвалась и дергалась изо всех сил, причиняя боль себе же.

И страшнее было не то, что именно сейчас со мной сделают, а что я опять умру. Я отчаянно, до безумия хотела жить. Нормально дышать, сама ходить.

Боже, пожалуйста! Я никогда не буду жаловаться, прошу, хоть разочек, помоги!

«В случае трансформации не сопротивляться»... — вдруг всплыло в голове.

Так было написано в контракте. И может быть, в этих злополучных пунктах заложен реальный смысл, а не просто издевательство? Я резко замерла, хотя Брант в облике монстра продолжал рвать на мне многочисленные слои одежды, царапая кожу и почти обжигая.

Я честно попыталась успокоиться, взять себя в руки, не дергаться и не кричать.

Тихо.

Бешеный стук сердца.

Спокойно…

Криками я точно не сделаю лучше. А вдруг пункт сработает? Я обязана попробовать. Когда на моей груди осталась только рваная нижняя сорочка, когтистая лапа потянулась к моей шее. Я невольно сжалась, задрожала, всхлипнула. Но прикосновение оказалось не таким, как я ожидала. Монстр-Брант сжал мое горло, но не до боли. Вернее, боль исходила от его жара, а не от силы хватки.

Я дышала часто, и из груди вырвался стон. Монстр-Брант вздрогнул — казалось, этот звук поразил его куда сильнее, чем мои прежние вопли. Он шумно втянул воздух, ноздри его расширились. Наклонил голову набок, прищурился и зарычал. Но уже не яростно, как прежде, а глухо, утробно, клокочуще…

А потом услышала за его спиной странные методичные удары по земле и поняла — у него есть хвост. Почему-то я мысленно зацепилась за эту деталь, прокручивая ее в голове, будто пытаясь сбежать от реальности. Хоть сделать это было трудно: жар, исходивший от Бранта, был почти нестерпим.

Он неожиданно облизнулся, убрал лапу с моей шеи, но теперь сел мне на ноги. Его когти скользнули по талии, оставив царапины на боку, а затем принялись рвать многочисленные юбки. Казалось, он пытался добраться под ними до чего-то определенного.

Я пыталась успокоиться, не сопротивляться, ведь пока еще все было терпимо. Вдох-выдох, вдох-выдох. Один, два, три... Три, два, один.

Но как бы я себя ни уговаривала, как бы ни заставляла лежать смирно, мои руки сами потянулись, чтобы остановить его. Правда, теперь я не размахивала ими и не пыталась ударить, а уперлась ладонями в его грудь, ощущая под ними жар, словно от раскаленной печи.

Края шелковых лоскутов плавились там, где он касался меня, влага от росы испарялась с шипением. Боль была почти невыносимой, но я старалась не сопротивляться. Как было написано в контракте. Другого выхода не оставалось.

Монстр-Брант то и дело мотал головой, отстранялся на мгновение, чтобы затем с остервенением снова рвать мою уже изодранную одежду. В нем будто сражались два начала: одно жаждало сожрать меня, а другое — бежать прочь. Это противостояние было очевидным и дарило робкую надежду.

Я зацепилась за нее, представила, что еще могло бы помочь. Сквозь жгучую боль, страх и отчаяние, я начала тихую колыбельную, которую мне пела мама у больничной койки.

— Спи, моя радость, усни. В доме погасли огни, пчелки затихли в саду, рыбки уснули в пруду…

Я пела, всем сердцем желая выжить. И мой голос тихий, слабый, едва слышный, звучал так красиво и умело, что я сама удивилась. Ведь в своем мире я никогда не пела, да и не смогла бы. А Эйлин, видимо, умела все что угодно.